Засоня.
Макс нажал на пульте от стереосистемы пару кнопок, комната наполнилась прекрасным кавером песни Unchained melody в исполнении красивого дуэта Crywolf и Roniit.
Чистые голоса, лёгкий медленный перебор акустической электрогитары и баса. И мелодия... вечная... бессмертная. В самый раз для того, чтобы начать.
- Я что, умерла и попала в рай? - пробубнила Соня припухшими губами, не открывая глаз.
О, нет, детка. Ты на минус-адском этаже!
Оторвала голову от подушки, заглянула за край простыни, которой была прикрыта. И снова уронила голову.
«Да, дорогуша, я даже не стал раздевать тебя. Просто сгрузил на кровать, как мешок алкашни!»
Была бы это какая другая баба, он бы вообще возиться не стал. Но эта... держала его за хуй, как за поводок! И надо было срочно с этим что-то делать. Хотя. Торопиться теперь некуда, времени - вагон. Для воспитательных мероприятий.
Соня зашевелилась, потянулась, выгнулась, как кошка. Воспитатель в паху тут же выразил готовность приступить к активным действиям.
Села, подтянув к себе колени. Залилась краской. Стыдно? Правильно. Клин клином вышибают. Вот она - твоя индульгенция, девочка, у него в штанах.
Макса подмывало встать, подойти, припечатать ее собой к постели, вжать, утопить. Впиться в губы. Стянуть с неё эту розовую дрянь. Или сорвать. Покусать всю до синяков. Войти без предисловий. Резко. Так, чтобы в глазах потемнело. Натянуть на себя. И оттрахать жестко, чтобы дым из ушей, чтобы брызги во все стороны...
Но Моронский не спешил. Этого будет мало, чтобы она, наконец, поняла, к кому попала, кто ОН и кто теперь ОНА... до неё как-то туго доходит.
- Не молчи, пожалуйста... - пробормотала Соня себе в колени. - Когда ты молчишь и так смотришь, мне страшно.
Макс опрокинул остатки виски вместе со льдом себе в рот. Проглотил. Лёд подержал во рту, пока он не растаял. Встал. Подошел к тумбочке, взял с неё высокий стакан с прозрачной жидкостью, протянул Соне, которая спряталась за рассыпавшимися по плечам волосам, как за ширмой.
- Пей, - коротко приказал Макс. - Страшно - это хорошо.
Она подняла голову, выглянула из укрытия и спросила с сомнением:
- Ч-что это?
- Лекарство! Пей. Предпочитаю иметь дело с живыми организмами.
Голова-то, наверное, бо-бо?
Соня взяла стакан трясущейся рукой и поднесла к губам. Начала пить мелкими глотками. Потом, не глядя на Макса, вернула пустой стакан ему.
Он проигнорировал.
- Раздевайся. Иди в душ. - Твёрдо, без тени эмоций проговорил Моронский, снимая с запястья часы.
- М-м-акс... давай поговорим. Пожалуйста...
- Ты слышала, что я сказал? - отрезал он, принимаясь за рубашку.
Засопела. Шмыгнула носом. Медленно спустила ноги с кровати. Сползла с неё, одернула вниз подол розовой чуши. Поставила пустой стакан обратно на тумбу. Пошлепала нетвёрдой походкой.
- Куда пошла?
- В душ... - остановилась, глазами хлопает.
- Здесь раздавайся!
Рот открыла. Пухлые губки дрожат. Потянула верхний край... шлюшьей униформы вниз. Обнажила сначала сиськи, потом стянула его вместе с трусами на пол.
Макс сделал рваный вдох ноздрями, сжал до боли челюсти.
Соня подняла руки к шее, намереваясь расстегнуть кожаные ремешки, перехватывающие горло.
- Это оставь, - сказал он.
Ошейник будет весьма кстати. Атрибутика - признак дилетанта. Но в данном случае пусть будет.
Соня опустила руки вдоль тела, не нашла куда их деть, скрестила на груди, обхватив себя за локти. Стоит, подглядывает из-под опущенных ресниц. Губу нижнюю кусает. Пылает.
Макс несколько раз облапал ее взглядом сверху вниз и обратно. Засандалил бы прямо сейчас. Но нет.
- Мне по десять раз все повторять?
Встрепенулась. Развернулась. Повиляла булками в ванную.
Макс выдохнул, когда за ней закрылась дверь. Это будет тяжело - сделать все, что он запланировал, и не сорваться. Слишком велик соблазн пойти следом и отыметь прямо там. Горячую, мягкую, напуганную до дрожи в кончиках пальцев.
В ванной зашумела вода.
Макс вернулся в кресло. Чтобы отвлечь мозги от генерации образа мыльной розовой задницы Орловой, он открыл книгу. Даже прочитал полстраницы. Но ни хрена не понял. Отложил. Взял телефон, пробежался по фьючерсам, опционам и свопам. Шум воды в душе стих. Макс заерзал и отложил телефон.
Через минуту Соня беззвучно вышла из ванной и замерла. В двух полотенцах. Одно на башке, другим обернулась сама. Кожа ещё влажная, блестит.
Стоит - мнётся.
Макс выдержал мхатовскую паузу. Молча, почти не переставая пристально рассматривать Соню, поднял с пола пачку сигарет и вытащил одну. Покрутил в руках, все так же шаря глазами по Сониной фигуре. Наконец, щёлкнул зажигалкой и затянувшись сказал: