– Интересная теория.
Мы еще немного поболтали в подобном духе и начали искать гостиницу. Надо было освежиться, отдохнуть и ехать дальше. Куда? Куда дорога ведет, туда и мы, было решено. Непривычно было не думать заранее обо всем, а просто ехать и делать то, что хочешь здесь и сейчас.
Зайдя в номер гостиницы и бросив вещи на пол, я упала на кровать.
– Не засыпаем, – сказал Виктор, – идем мыться с дороги.
– Так точно, товарищ капитан! Есть идти мыться!
Я резво вскочила с кровати, скинула с себя одежду, помогла раздеться ему и повела его в ванную. Заведя его в душ, открыла воду, облила его с ног до головы, смешно вставая на носочки, чтобы дотянуться до макушки. Потом взяла мягкую губку, вылила не нее гель для душа и начала медленно обтирать его. Он стоял молча, закрыв глаза. Мне нравилось мыть его, протирать каждый сантиметр тела. Это было приятно. Закончив, чмокнула его в подбородок. Ужасно нравился этот волевой подбородок! Ничего не могла с собой поделать! Все время хотелось целовать! Включила воду и медленно смыла пену, проводя рукой по телу.
– Моя очередь, – сказал он и направил воду на меня.
Я расслабилась, встала поближе к нему. Когда он начал массировать мою голову, я испытала незабываемое блаженство. Так мягко, так чувственно! Пожалуй, совместное принятие душа – это самое великолепное занятие.
Примерно через пять часов, немного отдохнув, мы снова сели на мотоцикл, и снова дорога встретила нас свободой и ветром. Это были совершенно новые ощущения.
Мы останавливались в маленьких городках, гуляли по городу, ели мороженое, разговаривали, шутили, кормили голубей крошками хлеба. И все время было чувство железной защищенности. То, чего ты искала всю жизнь, и вдруг понимаешь, что нашла. Так долго искала и вдруг так неожиданно нашла. Удивительное чувство. И ожидание тикает часиками в голове и иногда отчетливо задает вопрос: «Как долго это продлится? Когда все закончится? Ведь все хорошее когда-нибудь закончится». Я отгоняла эти мысли от себя, велев себе расслабиться и хоть раз в жизни позволить себе быть счастливой и не стыдиться этого. Хотя бы на время.
Так прошло три дня и четыре ночи. Останавливались в маленьких гостиницах, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Много гуляли, читали друг другу книги вслух, которые нам нравятся. Много фотографировали местности, поля, дорогу и друг друга. Я учила его танцевать бачату посреди поля, показывала балетные па и хохотала, когда он пытался повторить. По вечерам мы сидели на постели, кормили мороженым друг друга, размазывали по лицу, смеялись и очищали лица друг другу поцелуями. Я танцевала танец живота, завлекая его в свои объятия. И утром мы просыпались долго, не спеша. И снова день встречал нас дорогой, уединением и мечтами. Несбыточными мечтами о воздушных замках. И пусть это всего лишь сон, думала я, но я счастлива.
Еще через день мы решили выехать в обратный путь. Отсчет начался. Мне нужно принимать решение. Я все чаще обнимала его, все чаще терлась о любимый подбородок и заглядывала в эти бездонные зеленые глаза. Омут, а не глаза. Мне хотелось на сто лет вперед нацеловать человека, чтобы потом все годы помнить.
Обратная дорога заняла бессовестно короткое время. И вот мы въехали во двор моего дома. Эта ночь еще была нашей.
Утром Виктор уехал по делам, а я позвонила Никите.
Дни шли за днями. Я была окрыленной птицей, счастливая и вдохновленная. В ожидании жестокого падения. В зале у Трофима репетировала новый одиночный танец. Не характерный для меня. Но я хотела показать все свои чувства в этом танце. То как люблю, то, как мечтаю, то, как сожалею, что так все складывается. Я показывала танец журавлихи, которая была счастливой и легкой, влюбленной, и потом падение, разбитое сердце, тоска, печаль. Песня «Dancing With Your Ghost» легла в душу, и я решила именно под эту песню танцевать. Мы также репетировали с Трофимом танго. Мы захотели расширить границы нашего репертуара и предавались танцам все свободное время. А вечером, возвращаясь домой, я приводила себя в порядок и ждала Виктора. Мы часто катались ночью по городу, ужинали в каких-нибудь небольших ресторанчиках и возвращались в мое временное жилище, и остаток ночи принадлежал нам. А порою просто смотрели фильм, обсуждали героев и их поступки. Выходные также были совместными, за редкими днями, когда он оставлял рано утром меня одну и уезжал по своим делам.
Чувство вины каждый день все больше и больше грызло душу, раздирало на куски. Я все чаще задумывалась о том, чтобы все рассказать. Особенно в те моменты, когда он нежно гладил меня по щеке и задумчиво смотрел в мои глаза. Только смелости у меня не хватало. Я как трус все время уводила мысли подальше и молчала. Мне казалось, что если я скажу, то земля под ногами разверзнется, и я упаду в пропасть. И возврата оттуда не будет. И каждый раз, жалея себя, я не решалась на последний шаг. Стараясь запомнить его таким, ласковым и нежным, я смотрела, как он спит. Я наблюдала за ним каждую минуту, когда мы были вместе. И знала, что эти черты лица на всю жизнь врезались в мою память. Мне не забыть этот смех, мне не забыть эти глаза, мне не забыть эту улыбку. Мне не забыть никогда эти сильные, но такие нежные руки. Как губка впитывает влагу, я впитывала в себя каждую минуту, проведенную вместе.