Я все рассказал. Все, что случилось со мной. Мой голос ни разу не изменился во время выступления. Мужчины были шокированы моим монологом. Они, наверное, удивляются, мысленно спрашивая себя: «Какая у нее выносливость, характер?» Рассказывать такие моменты, без эмоций, не меняя головы, без слез?». Я спрашиваю себя об этом. Однако эта выносливость у меня всегда была. Это наверняка благодаря моей перепалке с отцом. Если бы у меня не было его характера, я бы вряд ли осмелился огрызнуться на отца на повышенных тонах. Ох, да мы чуть не дрались с ним во время споров. Мать отступала, насколько это было возможно, боясь получить с своей стороны «ласковые слова». С мамой я тоже ссорилась, спорила, но не так сильно, как с отцом. У мамы есть своя хитрость. когда я по ее мнению, перехожу какую-то не разрешенную, мать делает вид что ей плохо. Или, как тогда, в тот день, перед поездкой в Туран, я во время ссор торопилась домой, потому что не хотела слышать о Тиме, тогда мама чуть ли не на коленях умоляла меня о прощении. Мама прекрасно знает, что меня может успокоить только жалость, поэтому она использует этот трюк. Был ли отец иной природы, чтобы он уступил женщине? Никогда в жизни такого не случалось. Итак, благодаря тому, что мой отец не умел и не хотел уступать в ссорах, я выработала в себе сильный характер и смелость. Потому что без смелости с дуплом спорить бесполезно
Маджид. Во время рассказа ни один мускул на ее лице не дрогнул. Меня удивило, как она может так спокойно рассказывать о своих переживаниях? Что это, характер? Может ли она быть нормой? Маджид, о чем ты говоришь?! Однако сама Лара заявила, что ее хотели использовать, но ей не было стыдно. У нее такие крепкие нервы? Впервые я вижу женщину, которая с таким спокойствием говорит об изнасиловании. Нет, не в первый раз. Первая и единственная женщина в моей жизни – Валиде Анаханим. Насколько сильным нужно быть, чтобы не показывать свою душевную боль? На публике она была бесчувственна, даже на похоронах мужа и сыновей не плакала. Однако я прекрасно знаю, понимаю, что ей было сложно держать все внутри себя. После смерти сына Хатира впала в истерику и депрессию. Я сама впала в депрессию, мне не помогали ни наложницы, ни поддержка Валиде, ничего. Однако моя боль утраты никогда не сравнится с болью утраты моей матери. На похоронах тетка на удивление держалась на руках, весь траур она прошла без слез. Единственные, кто видел ее слезы, были подушки, так мне сказали служанки, которых я приставила к Валиде. Горничным приходилось менять подушки перед каждым вечером. Мне пришло в голову странное сравнение: Ларису чуть не изнасиловали, Анаханим потеряла самых дорогих ей людей, разные жизненные ситуации, и нервы у обоих одинаковые. Шейх внимательно слушал Ханым, не перебивал, я видел, как изменилось его лицо. Орхан, тоже слушая девушку, одновременно теребил руки. В это время я обдумывал в голове свое предложение «Лариса, побудь со мной». Я хорошо понял, Ханым, он ни за что со мной не останется. Ни одна женщина после того, что она пережила, не захочет оставаться с мужчиной, который причинил ей столько хлопот, заставил испытать самый страшный стыд.
Лариса. Шейх внимательно меня выслушал. На несколько мгновений он нахмурился, разочарованно перевел взгляд на своего самого верного слугу, своего слугу, Эмира Жамбыла Орхана Уруза.