Монолог Ларисы меня окончательно добил. Она готова была все забыть, согласиться, но я, дурак, все испортил! Всевышний, я ей понравился, я ей понравился! Она была готова все оставить ради жизни со мной, а я.. И я взял и все уничтожил, обидел ее! Но больше всего меня удивил ее рассказ о «благодарности». Ее изнасиловали, и она спокойно это терпела, она жива? Может ли женщина жить спокойно после такого позора? Именно поэтому она не хотела соглашаться на мой ужин, боялась, что история повторится. Хорошо, что стулья я тогда разместил по разным сторонам, а не близко, как хотелось изначально. Почему-то после ее рассказа я почувствовал к ней презрение, отвращение, почему? Потому что к ней прикоснулся грязный мужчина! Да, я был уверен, что Лариса давно не была целомудренной, а позволила себя осквернять, использовать и продолжать после этого мирно жить! Ни один мужчина не захочет иметь дело с такой женщиной, с избалованной женщиной.
- Как ты живешь после этого? Как можно жить спокойно после такого безобразия? - спросило первое, что пришло в голову
Лариса снова покосилась на меня - Хм. Как ты уже смотришь на меня? Презрение, отвращение? - она ясно прочитала эти слова на моем лице, ах, правда, она... особенная
- Нет-нет, я не это хотел сказать. Я совершенно другой. Ни одна женщина не переживет такого позора
- Может, в Туране оно и не выживет, но у нас с ним почти все живут, даже детей после этого рожают, выходят замуж, и ничего. С кем не бывает - удивился я - Что тут странного? А что ей еще делать? Постричься в монастыре? Возложим руки? Конечно, не каждая женщина после такого сможет отважиться подпустить к себе мужчину. Я мог. Правда, ненадолго. Работа занимает все мое свободное время. Если это все, я пойду
Не успел я прийти в себя, как она бросилась к двери, и все же мне удалось ее задержать. Он подбежал, обнял ее со спины, прижал спиной к своей груди. Девушка окаменела - Отпусти ее.
- Я не отпущу. Лара, выходи за меня замуж. Обещаю, я буду хорошим мужем, самым лучшим, самым верным! Вы не услышите от меня ни одного плохого слова! Обещаю, клянусь!
- «Никогда не отказывай себе». Вы слышали об этом? Сколько раз вы говорили эти слова своим женам?
- Ты другое дело! Я не предам тебя, никогда, ни разу, ни делом, ни мыслью, ни словом!
- Я не хочу быть еще одной женой. Я не хочу быть галочкой в списке. Я не хочу и не буду!
Лариса пыталась вырваться из объятий, я продолжал ее удерживать - Всегда не убегай!
Я резко повернул ее лицо к себе и опустился перед ней на одно колено. Да-да, "Я мужчина, который не должен становиться на колени перед женщиной" Я стою! - Вот я на коленях! Лариса, будь моей женой. Если ваша воля, я отправлю своих жен в Старый дворец, подальше от Вилайета. Ничто не напомнит им о них, ни вещи, ни фотографии, ничего!
Ох, я зря это сказал. Дурак! - Вы отправите его? Мамы ваших детей? Изгнание? А дети? Их куда? Итак отправите вон? Ты дашь мне образование? Но они возненавидят меня за это! Я стану объектом их ненависти, потому что из-за меня их матерей прогнали! Как у вас все просто. Вы подумали о детях? Как они после этого к тебе будут относиться?! - Лариса говорит правду, дети мне этого не простят, а о Валиде я вообще молчу - Это пустая трата времени. Подготовьте свой самолет, как и обещали. Надеюсь, ты выполнишь это обещание!
Переводчик вышел, нет, выбежал из зала, оставив меня стоять на коленях. Атмаджа поймал меня в таком положении. Он сделал вид, что не заметил моей странной позы.
- Видишь, к чему я пришел? Я стою на коленях перед женщиной, которая является половиной моего сердца, души и разума. Если бы мой отец увидел меня, он бы сказал, что я сошёл с ума. Неужели я настолько безнадежен? Просто сказал глупость. Всемогущий, отрежь мне язык!
- Эмир, эта женщина вряд ли станет твоей женой, - вздохнул слуга, - Сильная у нее обида на твои слова. Вы слышали, как она кричала в коридоре, перед поездкой к Довлату к шейху. Я записал ее разговор с Пашей и Представителем, а затем перевел через переводчика. Она чуть не прокляла тебя. Ты очень ранил ее чувства. Я всего лишь слуга, не смею тебе этого сказать. И все же.. Вы зря ее с Эмиршами сравниваете. Она другая, не такая, как они.
Я кивнул, Атмаджа всегда умел говорить мудрые слова. Он единственный, кто осмеливается меня критиковать или говорить то, что думает. Он был единственный, до появления Ханым Лариса