ьями. Догукан посоветовался со своими советниками Совета Дивана и пришел к выводу, что Татул, хоть и неженатый, без первенца, оказался не хуже взрослого дрессированного мужчины. Вы бы видели радость в глазах жамбылцев в день инициации, посвящения в эмир. Что касается Орхана, уже бывшего эмира, то ему разрешили остаться в Жамбыле не без помощи Татула. Сын на удивление обладает добрым сердцем, в отличие от отца, и лично просил шейха позволить отцу жить в родных местах, с условием, что Орхан не покинет стены нового места жительства. Орхану ничего не оставалось, как согласиться на это условие. Он переехал в новый дворец, чуть меньших размеров, вместе со своим гаремом, он не поленился взять с собой всех своих наложниц, даже если они были против, их никто не просил. С Орханом переехали и несколько эмиршей, тех, кто был «верен» своим мужьям. Остальные эмиры с разрешения шейха и нового эмира Татула остались жить в их дворце со своими детьми. Я еще ничего не сказал, не все дети из Эмирша, которые переехали с Орханом, согласились поехать с ними. Дети постарше, те, кто уже мог о себе позаботиться, решили остаться с Татулом. Меньшим пришлось идти вместе со своими отцами и матерями. Возможно, в будущем Татул вернет ему детей, но до этого еще далеко. Некоторые дети даже не начали ходить. Орхан – многодетный отец, гораздо более богатый детьми, чем я. У него было два-три, а то и четверо детей в год не только от Эмирша, но и от наложниц. Что касается свадьбы Татула и манси, то против нее никто не был. Я принял наказание шейха с полным смирением. Мнения Орхана больше никто не спрашивал, ведь его сын официально стал совершеннолетним, а значит, имел право не спрашивать разрешения у собственного отца. Басура прислушалась к моему совету и, возможно, подала в отставку, поняв, что ее попытки спасти детей от раннего брака окажутся безрезультатными. Подруга Эмирша изменилась, не совсем, до полного изменения ей еще далеко. Но первые успехи уже есть. Первое: она стала больше интересоваться жизнью дочерей, играть с ними, проводить больше времени. Второе: она не отказалась от модных журналов, но вовлекла дочерей в любимое дело, теперь им четыре года, и они сами выбирают платья. Ба, Басура, даже привлек к этому делу Хаялу и Шахназа с их детьми. Удивлены? Я также был удивлен, когда услышал от Атмаджи: «Эмир Маджид, Эмирша Басура пригласили Эмирша Хаялу, Шахназ с принцессами. По словам горничной Басуры, они просматривают модные журналы». Утешен ли я? Конечно! Третье: Басура, как я ей приказал, стала готовить манси к взрослой, супружеской жизни. Вместе они учат этикету и поведению. Я со своей стороны также помогаю старшей дочери. Я решила, что Татуле и манси нужно лучше узнать друг друга, чтобы быть готовыми к браку. Поэтому мы с принцем решили встречаться раз в неделю. Первый раз я поехал к нему в Жамбыл. Он гулял по городу сам, а детей оставлял одних, им поначалу было неуютно, позже дети нашли общий язык. Оказалось, что у них много общего. Татул, как и манси, пишет свой рубай, так же как мечтает в будущем написать сборник своих стихов. Как и манси, Принц мечтает путешествовать по миру, увидеть что-то новое и интересное. А еще моей принцессе нравилось помогать Татуле. Парень привлек ее к помощи жителям Жамбыла, иногда деньгами, иногда едой, иногда моральной поддержкой. Если раньше я был против их брака, то теперь поддерживаю его всеми руками и ногами. Я вижу, как им легко разговаривать, вижу, что они начали нравиться друг другу. Я понимаю, что пока это детская симпатия, но смею надеяться, что в будущем она перерастет во взрослую. И когда они поженятся, то только по своей доброй воле, а не потому, что Господь их обручил. Татул приезжал к нам на этой неделе. Не без моей помощи манси показали мальчика Вилаяту. Даже Басура подчеркнул, что Татул идеально подходит нашей дочери. Я на мгновение задумался: «Интересно, есть ли у Татула такие же хорошие братья, как он?». Почему я? В какой-то момент я хотел выдать всех своих дочерей замуж за сыновей Орхана, точнее за братьев Татула. Если его братья по характеру и поведению такие же, как молодой Эмир, то за дочерей я могу не беспокоиться, они в надежных руках. Но пока рано об этом говорить. Для начала сыграем первую свадьбу. Вас интересует, почему я ни слова не сказал о Ларисе? Что я должен сказать? С ее уходом наша жизнь стала пуста и скучна. Продолжаю брать наложниц, но секс с ними почему-то уже не тот, что раньше. Нет, я не потерял мужественность, я все еще в постели. Просто... Почему-то все наложницы после Ларисы, после ее дикого характера, кажутся бесхребетными, бесполезными, скучными, с ними не о чем говорить. Я не проигнорировал совет Ханым, и мне все равно пришлось пройти полное обследование, чтобы выяснить, есть ли у меня какие-либо проблемы. К моему удивлению или даже счастью, проблем нет. Так что я легко могу иметь детей, что ж, меня это радует. Но почему Всевышний не посылает их мне? Может быть, я снова сделал ему что-то не так. Чтобы хоть как-то упорядочить свои грехи, известные и неизвестные, я стал давать пожертвования. Он сделал пожертвования каждому храму в Вилайете и за пределами своего города. Мне остается только надеяться и ждать, как советовали врачи. Я снова отклонился от темы Ларисы. Да, я скучаю по ней. Ужасно не хватает. Я никогда не думала, что буду так скучать по бабушке. Я автоматически принял наложниц, Эмирш, но мысли мои были о ней, о Ларисе! Боже, почему я так зациклен на ней! Атмаджа, слуга, не шутя побоялся за меня, за мое здоровье, он стал искать для меня новых наложниц, думая, что «старые» меня уже не удовлетворяют, но не удовлетворяют ни «новые», ни «старые». я, как будто когда-то Я сделал свое дело раз или два и отпустил девушку. Я даже начала принимать Шахназ, что ее немало удивило. Девушка так боялась «первой» встречи после долгого перерыва, что чуть не потеряла сознание от страха. Я не стала ее еще больше пугать, отпустила и приняла на вторую ночь. Я более-менее помирился с Валиде. Только ей и Атмаджи удалось полностью открыться, она открылась больше, чем ему.