Маджид. Прошло несколько дней, с того дня, как я написал и отправил письмо Ларисе. Мехмету удалось отправить имя нужного мне человека через наше консульство. Ответа не было. Я не знала, мне никто не сказал, получила ли Лариса мое письмо или нет. Никто не мог дать такую информацию. Почувствовал ли я себя лучше после того, как написал и отправил письмо? Честно? Да! Словно камень упал с души. Я заговорил, сказал то, что боялся сказать ей в лицо. Чего он не успел сказать. Прежде чем отправить письмо, я дал его прочитать Валиде. Видели бы вы ее глаза. Она плакала, улыбалась. Я увидел, понял, что могу написать то письмо, которое заставит Ларису плакать. Что ж, даже если я никогда не получу ответа на свое письмо, то, по крайней мере, я сниму с себя груз стыда и вины. Отправив письмо, я решил жить новой жизнью. С Валиде помирился. Он научился по-новому смотреть на своих жен, не как на инкубатора, а как на матерей своих детей. Даже Шахназ стал немного смелее. Все еще боюсь меня, но не теряю сознание, как раньше. Оказалось, что Младшая Эмирша довольно начитанная и здравомыслящая девушка. Интересно, как я этого раньше не видел? Однако хотел ли я тогда это увидеть? Он стал проводить больше времени со своими дочерьми. Я стал собирать их у себя в комнатах и разговаривать, играть, рассказывать разные истории. Слушать рубаи Манси. Скажу вам откровенно, у моей старшей дочери талант! Который я решил не закапывать в землю, а помочь ей разработать. Как именно я собирался ей помочь? Выдам ее первую книгу! Сборник ее стихов! Манси решила выбрать из своих стихов те, которые подходят для показа. Плюйте на то, что не женское дело писать рубай. Если женщина пишет стихи не хуже мужчины, то почему она должна стыдиться своего пола и не показывать свое творение окружающей среде? Наплевать на то, что я как отец и муж даю дочери много свободы, разрешая ей издавать свою коллекцию рубинов. В мире так много книг, написанных женщинами, и они не хуже тех, что написаны мужчинами. Я буду первым отцом, который поддержит запретный талант моей родословной. Я буду первым мужчиной, который позволит женщине писать. Я считаю, что мы не должны стоять на месте, мир меняется, нам тоже приходится меняться, хотим мы этого или нет.
Лариса. Легко ли мне было покинуть родное село, может быть, даже навсегда, а не временно? Нет, не легко. Мне хотелось развернуть машину и помчаться обратно к матери. Но я не из тех, кто поворачивает назад на полпути. Если я решил идти вперед, то мне придется идти. Нам приходится чем-то жертвовать в своей жизни. Больно, неприятно, противно. Но без жертв не обойтись. Я пожертвовала нервами родителей ради учебы и жизни в городе. Она пожертвовала личной жизнью ради построения карьеры. Каждый человек чем-то жертвует в своей жизни. Окружающим это может не нравиться, но какое им дело? Я пожертвовал ради своих родителей. Мне хотелось, чтобы они гордились собой и знали, что их дочь способна прокормить себя сама. Наверное, каждому ребенку хочется, чтобы все им гордились, особенно его родители. Вот и я хотела показать-доказать родителям, что в силах о себе позаботиться своими силами, без их денег, без всяких связей, без подкупа. Разговор с Антоном был не менее эмоциональным, чем разговор с мамой. Начальник, конечно, сначала возмутился
- Ты нормальная, Лариса? В твоих бедах виноват Маджид, и ты хочешь его!?
- Разве ты не говорил, что Маджид стал мудрее? Что он такой же нормальный человек, как и мы?
-Ларко, я не против того, чтобы ты создал свою семью, я даже рад за тебя! Но... я боюсь за тебя. Ты для меня как дочь. Мое сердце чуть не остановилось, когда ты исчез из отеля! Ты уверена, что хочешь быть с ним? Ларис, это не тебе в магазин за хлебом ходить!
- А пока я собираюсь выяснить, мое оно или нет. Если мне понравится, я останусь, если не понравится, я приду домой. Я думаю, что мы с Маджидом договоримся об этом.
- О, Лариско, сделай так, чтобы потом не пожалеть о своем поступке. Ваша жизнь, вам решать. И что на это скажет мать? Как она это воспримет? Ты говорил с ней об этом?
Тяжело вздохнув, она рассказала Шефу о своем разговоре с матерью. Он, как отец, понял ее гнев