Ася молча смотрела на экран.
— И вообще, ничего не надо откладывать, — назидательно сказала Нинка. — Улица «Потом» ведет на площадь «Никогда».
— Чей афоризм? — устало усмехнулась Ася. — Сама придумала?
— Ты что, у меня ума не хватит. Французская поговорка.
— Не слышала…
— Так всегда говорит моя мама, когда отец в сотый раз отвечает «потом» на просьбу привести наконец квартиру в жилой вид.
— Твоя мама мудрая женщина.
— Не увиливай и не переводи стрелок на мою семью. Ты ведешь себя как идиотка…
Чтобы отделаться от Нинкиных поучений, Ася включила громкость до предела.
— Ладно, — прокричала Нинка. — То есть ты хочешь сказать, что больше встречаться с Сергеем не будешь? Но неужели же нельзя просто развлечься?! Тем более что тебе развлечения сейчас необходимы, как лекарство!
— Успокойся, — сказала Ася, — развлечений, похоже, мне не миновать. Кстати, на следующую развлекаловку Сергей пригласил и тебя.
— Правда? — обрадовалась Нинка. — И когда?
— Возможно, даже сегодня. Ты как?
— Что за вопрос! Конечно, пойду. Если, конечно, Ромка опять не сорвет на какой-нибудь показ.
— А как, кстати, прошел вчерашний?
Нинка пожала плечами:
— Не знаю. Беседы с мэтром был удостоен только Ромка.
Ася заметила, что подруга сразу помрачнела.
— Ну что ты, — успокаивающе сказала она, — это же обычное дело.
Нинка досадливо махнула рукой:
— Да я не из-за этого! Можешь меня поздравить, — похоронным тоном сказала Нинка, — сегодня вывесили распределение ролей в курсовых отрывках. Я занята почти везде.
— Да ты что? Поздравляю. — Ася подозрительно посмотрела на подругу: — Только ты как будто не рада. И голос у тебя какой-то…
— Какой?
— Грустный.
— Да уж! — фыркнула Нинка. — Радости!.. Четыре роли, и все возрастные! Однотипные! Как будто, кроме меня, других характерных на курсе нет!
— А что ставят? — поинтересовалась Ася.
— Разумовскую, «Сад без земли» — я там баба Настя. «Соперники» Шеридана, я — мисс Малапроп.
Ася наморщила лоб:
— Не читала… Кто это?
— Глупая старая дева, которая все время путает слова. Я, конечно, это сделаю так, что все умрут от восторга, не сомневаюсь. Как раз мисс Малапроп я довольна. Но вот почему в «Бесприданнице» мне дали мадам Огудалову?
— «Бесприданницу»? — живо переспросила Ася. — Вы взяли «Бесприданницу»? Какой кусок?
— День рождения Ларисы.
— А кто ставит?
— Карнович-Ярцев из «Сатиры». Так вот, если уж на то пошло…
Ася вздохнула, пропуская Нинкины возмущения мимо ушей. Когда-то она и сама мечтала сыграть Ларису… Ее бесконечно злил «Жестокий романс» Рязанова, — ну разве можно превращать гениальную трагедию в фарс? Эта истерика в конце и демонстративное сползание по стеклу — фу, какая безвкусица! Уж Ася-то знала, как следует сделать эту сцену. «Наконец-то слово для меня найдено. Да, я вещь», — реплику надо произносить тихо, бесцветным таким, усталым голосом. Работать на контрасте. И не убегать в истерике от Карандышева, а уходить медленно, словно уплывать, как уплывает мечта…
— Эй, что с тобой?
Ася тряхнула головой, чтобы отогнать несбывшееся:
— Ничего… Так о чем ты говорила?
— Скажи, в каком именно месте ты отключилась? — обиженно поджав губы, спросила Нина, — и я повторю.
Ася извиняюще улыбнулась:
— Что Карнович-Ярцев хочет ставить куски из «Бесприданницы». А кто Лариса?
— Ты ее не знаешь.
— Как это? — удивилась Ася. Чтобы она кого-то не знала на своем бывшем курсе?
— Она только что восстановилась. Я, кстати, тоже ее еще не видела, она на занятиях пока не появлялась. Юное дарование, почти кинозвезда и знаменитость. Поступила в позапрошлом году и почти сразу уехала сниматься в Италию, представляешь?
— А как ее зовут?
— Ирэна Димитрова. У нее вроде бы отец болгарин. — Нинка поколебалась и добавила: — Ромка говорит — красивая. Он на нее в ректорате натолкнулся. А знаешь, все полукровки красивые.
Ася пожала плечами:
— Ирэна? Первый раз слышу.
— Погоди, — скривилась Нинка, — еще услышишь. Фильм выйдет к Новому году, и, по слухам, его повезут в Канны. Не иначе как за «пальмовой ветвью». По крайней мере, Ромка говорит, что мадемуазель на меньшее не рассчитывает и не скрывает этого. Очень в себе уверена.