Юзеф посмотрел на Крысю со снисходительной улыбкой. «Мне было превосходно, — отметил он про себя. — Что же касается твоих ощущений, милочка, то это сугубо твои проблемы. Может, еще прикажете ради одоления вашей фригидности выжимать себя как лимон? Для этой цели заведите себе кобеля».
Юзеф знал, что рассуждения насчет фригидности и прочего — неправда. Просто эта шансонетка надоела ему до смерти. Своими капризами, мигренями, постоянными сменами настроения…
Сошелся он с ней по рекомендации начальника русского отдела военной разведки, в котором Юзеф был одним из ведущих сотрудников. После концерта Крыси Болеслав Тышкевич пригласил Юзефа в модный ночной ресторан и за аперитивом в баре сказал: «Я чувствую, паненка Крыся вам понравилась. Или… нет?» — «Да, еще бы! — откликнулся Юзеф. Добавил мечтательно: — Красива! Божественно сложена. Но, увы — совершенно недоступна. Звезда!» — «Красива — да. Божественно сложена — слов нет. Что же до ее недоступности, то тут вы, милый Юзеф — как бы это нагляднее пояснить… Ну, тут вы находитесь под чарами богемной магии — как рядовой обыватель». Тышкевич закурил черную французскую сигарету, пригубил рюмку с зубровкой и испытующе посмотрел на подчиненного. Наконец, решившись, сказал:
— Я завербовал ее полтора года назад. Она проходит у нас под кличкой Рысь. Да-да!
Последние два междометия он добавил, увидев, что Юзеф сделал большие глаза. Подобной реакции он, собственно, и ожидал. Руководящие сотрудники отдела знали, что Рысь сумела выкрасть у помощника военного министра Великобритании сверхсекретные бумаги Адмиралтейства, завербовала полковника генштаба Франции (правда, его предки были поляками), активно дружит с секретарем германского канцлера. «Рысь» — популярная актриса! Ну, конечно, зарубежные гастроли дают ей возможность иметь широкий географический и социальный диапазон действий. Ловкий агент. Завидная работа. Чарнецкий с нескрываемым восхищением смотрел на начальника. Тот, смакуя, медленно выпил всю рюмку; закусил канапе с гусиным паштетом; тщательно вытер холеные, тонкие пальцы хрустящей белоснежной салфеткой.
— Крыся — агент сложный. — Тышкевич жестом заказал еще зубровки. — Деньги, убеждения, шантаж — все это пустое. Заставить ее работать может только постель.
— Постель? — недоуменно воззрился на начальника Юзеф.
— Ну не постель, cos podobnego! — раздраженно воскликнул Тышкевич. — Назовите это иначе: похоть, обожание, любовь, наконец!
Тут же про себя выругался: «Тоже мне нашелся лингвист дерьмовый! Главное — пани в постель затащить. Остальное — nie та znaczenia». Успокоившись, продолжил:
— Юзеф, вы были на моей свадьбе, это было полгода, да, почти полгода назад. Jasna cholera, моя жена ревнива, как сто Вельзевулов. Если она что-либо узнает (а она уже подозревает), Не избежать скандала на всю Варшаву, да что там Варшаву — на всю Польшу, на всю Европу. Вы же знаете — ее папочка заместитель министра иностранных дел.
— Но потерять такого агента! — Чарнецкий воскликнул это с искренним сожалением.
— Никак нельзя, — тотчас среагировал Тышкевич. — Предлагаю вам взять Рысь на себя. Вы холостяк. Агент она классный, и дивиденды от ее работы будут начисляться на ваш счет. Что же касается ее постельных антраша… — Тышкевич облизнул губы и откровенно улыбнулся. — Сейчас она подъедет сюда, и я вас представлю.
Предложение начальника и польстило Юзефу, и в то же время насторожило. Отказаться от такой красотки лишь из боязни скандала с ревнивой женой? Смешно. У всех офицеров, женатых и холостых, у всех без исключения были любовницы, у некоторых — несколько. Нет, здесь что-то другое. Что? Потом, спустя какое-то время, он понял: причиной был несносный характер, терпеть который было пыткой; однако и потерять агента, стоившего целой дивизии, нет, корпуса, было бы преступлением. Передача Рыси прошла безболезненно. Юзеф был моложе, смазливее, остроумнее. Там же в ресторане Крыся вспылила, когда Тышкевич пару раз взглянул на часы.
— Что, мегеры своей боишься? — громко спросила она, выпив пятую рюмку «Устрицы пустыни» — смеси коньяка с шампанским. — И не затыкай мне рот, пожалуйста! Сплетен опасаешься. — Она обвела глазами людей за соседними столиками. — Да они все сюда пожаловали за обретением украденной радости! Беги домой. Пусть она задохнется моими духами! Пусть в очередной раз вычислит меня по помаде на твоей сорочке! — И, выхватив из сумочки тюбик, она нарисовала на его белой рубашке жирный крест.
— Надеюсь, вы-то не торопитесь? — Она положила руку на плечо Юзефа. Он, разумеется, не торопился…
Но вот минули месяцы сумасшедших утех, горделивого бахвальства перед приятелями, бурных богемных сборищ с безудержными попойками и бесстыдным эксгибиционизмом, любовью втроем, вчетвером, впятером. Новых связей Рысь давно не заводила, и Тышкевич уже дважды выразил Юзефу неудовольствие. Правда, между прочим, походя: «Кстати, наша Рысь за последние полгода не только барашка или козочку, но даже и паршивую курицу не прихватила. Досадно».