А ведь виновата фобия, поставил сам себе диагноз. Огонь и вода – это то, чего я боюсь. Не просто смерти, а полного исчезновения. Поэтому и стараюсь без крайней необходимости по морям не путешествовать.
– А я лекарь не простой, умелый. Как зарежут, заходи – помогу.
Скилак довольно рассмеялся. Этот был помоложе, но тоже не промах. Они вечно таскались за мной вдвоем, и удрать не имелось никакой возможности. А если нет смысла удирать, почему не наладить отношения? Выпивка самое лучшее занятие для скучающих. И потом, если не радоваться жизни, зачем вообще она нужна? Новые люди, новые впечатления. Сидим в караулке и обмениваемся интересными байками. Они мне про места, где прячут контрабанду, а я им о причинах заболеваний. Уж сколько столетий существует всеобщее убеждение о злокозненности мелких демонов, которые проникают в организм и там размножаются, отравляя человека, а все одно – заставить людей постоянно кипятить воду – непосильная задача.
– Не скажи, – упорно держась за свою мысль, возразил Берк. – Звание капитана абы за что не дают. И золотом не разбрасываются.
– Ха, – отмахнулся беспечно. Я и сам не прочь был выяснить, за что удостоился такого внимания, но не сознаваться же в неведенье, – ерунда все это. Звание в нашей могучей армии ничего не дает. Даже жалованья. Вот у фема Косты, по слухам, платят. И в его личные отряды перебежало тысяч десять.
– Преувеличивают.
– А вы лапу сосете. И офицеры ваши не лучше. На нормальный мундир денег нет. Ну, если глаза не закрывать, в карман не брать и законы не нарушать…
– Это правда, – подтвердил Берк, – да не вся. Есть интересная разница между сержантом и офицером. Сержант может командовать отделением, взводом, ротой, отвечать за материальное обеспечение полка в качестве заместителя командира. Да много чего способен выполнять, но он остается одним из нас. Солдат. Офицер – уже другая ступенька. У них своя иерархия. Они могут месяцами служить да командовать, а денег как раз и не получают. Провинция.
– Не в этом дело, – опроверг я его слова. – Офицеры должны сказать спасибо императору за отсутствие содержания.
– Это как? – с недоумением воскликнул Скилак.
Я его удивление понимал. Жалованье армии поступает из местных налогов. Почему и вечные свары у офицеров с провинциальным начальством. Любые доходы ограничены, и гражданская администрация норовит в первую очередь оставить доходы провинции на собственные нужды.
Собственно, вся система порочна. Налоги должны идти в центр и распределяться уже оттуда, а иначе на них рано или поздно накладывает руку очередной фем Коста и тратит в свое удовольствие. Сложность в огромных размерах империи и невозможности выполнять указания из столицы в краткие сроки. Вот рано или поздно и норовят богатеи провинции поднять знамя сепаратизма. Сколько раз выходцы из глубинки меняли династии на троне? Раз пятнадцать – точно. А потом все начиналось по новой.
– Прежде чем вновь назначенный офицер начинает получать положенное ему денежное или еще какое-то содержание, представление на должность и звание утверждает лично император, – поддержал меня Берк.
– Это еще не все, – возразил уверенно. Уж про эти дела я все точно знал. – Документ копируется, после подписания четырьмя чиновниками ставится печать визиря. Только потом его передают в военное министерство, которое запрашивает реестр подчиненных новому офицеру солдат. Роты бывают разными, и если они превышают стандартную численность, жалованье выше.
Сказал и сам удивился, почему до сих пор никто не додумался до стандартной численности подразделений? Ладно еще фемские отряды, но получающие жалованье из казны? А, не мои это проблемы…
– Естественно, все это отнимает время. Иногда довольно длительное. Пока письма ходят туда-сюда… Но и это не все! Потом передают бумаги в финансовое ведомство, а оттуда снова на подпись императору. Копии отсылают министру финансов, главнокомандующему, который у нас тоже император, даром никто не слышал про его воинские умения, и военному казначею.
Сержант хмыкнул. Ничего, с доносом по поводу оскорбления величия государя не побежит. Об этом разве немые не говорят. Любой нищий в курсе того, насколько император «занят» государственными делами. Уважение к нему во всех слоях общества стремительно убывает.