– Еще очень многое зависит от выполняемой человеком работы.
– Нужно есть побольше мяса? – настырно переспросила Бенила. Ей очень хотелось подловить учителя. Девушка прекрасно помнила наставления из «Книги итога».
– Не обязательно, но принцип известный. Кто много работает, тот должен хорошо питаться. Энергия, затраченная на написание очередного трактата, несравнима с энергией, необходимой для таскания мешков с зерном на собственной спине. В результате при одинаковом количестве пищи писарь будет жирным, а крестьянин худым.
Он посмотрел внимательно. Глупо талдычить известное всем.
– В общем, простейшее дело, – продолжил учитель. – Важнее другое. Животные очень часто понимают инстинктивно, что им требуется. Кошка или собака при мясном питании бегают жевать определенную травку. В принципе они зелень не едят, однако временами употребляют, и, похоже, целенаправленно. Что-то чуют инстинктивно. Человек слишком далеко ушел от животных, и подобных озарений лишен. Живя разумом, мы утратили бессознательное понимание потребностей тела. Чего ты, собственно, сидишь?
– А? – не поняла Бенила. Специально он, что ли, так делает? Не в первый раз говорит полезные вещи во вроде бы обычном разговоре, потом резко перескакивает на другую тему, а позже непременно проверит, что и как она запомнила. Да уж ученая, не поймает на отсутствии памяти.
– Расставь фигуры снова. Дорога дальняя, спать еще рано. Продолжим.
Но вдруг на баке раздался гневный крик. На обычную ругань, к которой постоянно, не замечая собственной грубости, прибегали матросы и офицеры, не походило. Кричали сразу двое, и интонации были чрезвычайно неприятные. Слов не слышно, зато общий настрой не оставлял сомнений – именно после подобных криков мужчины начинают пускать в ход кулаки и уже не слышат доводов разума. Через мгновение послышался вопль боли, его ни с чем не спутаешь.
Она невольно обернулась. Длина «Стремительного» – восемнадцать метров, специально проверяла. До крикунов не больше десяти. Все прекрасно видно. Моряки в очередной раз что-то не поделили. Более высокий человек ударил низенького по лицу, тот выхватил тесак и полоснул в ответ. Не очень удачно, длинный успел шарахнуться в сторону и достать свой клинок.
Сейчас два полуголых матроса с перекошенными от злобы лицами быстро двигались в их сторону, норовя достать друг друга ножами. За считанные удары сердца они оказались неподалеку. Еще бежал разнимать драчунов боцман с дубинкой в руках, еще все с тем же невозмутимым лицом поворачивался маг – а все уже кончилось. Высокий упал на колени, зажимая распоротый живот, маленький смотрел диким взглядом. Он тоже пострадал. Из двух глубоких порезов на руках текла кровь. Нож с лязгом упал на палубу, и матрос метнулся к борту. Добежать не успел. Боцман врезал ему по голове дубинкой.
Бенила невольно начала подниматься. Раненому необходимо помочь.
– Сиди, – сказал учитель сквозь зубы. – За поножовщину на военном корабле вешают. Обоих, не разбирая, кто виноват. Нет смысла останавливать кровь.
Бенила посмотрела на деловито вязавших убийцу его же бывших товарищей и молча опустилась на палубу. Не ее дело встревать во все это. Вон капитан, все происходит даже не по его командам, по одним жестам.
– Ха, – сказал удивленно учитель, – а вот это уже любопытно.
Маг оторвался от борта и, пройдя мимо непроизвольно отодвигающихся с дороги моряков, присел возле умирающего. Брезгливо запихнул вылезающую кишку внутрь, от чего пострадавший невольно вскрикнул, зажал рану руками и замер. Моряки разделились на две группы. Одни вспомнили о своих обязанностях и разбежалась в разные стороны. Другие жадно смотрели.
Прямо на глазах страшная рана затягивалась, на лицо умирающего вернулся румянец. Скоро шрам имел вид многолетнего.
– Сначала от руки идет тепло, – тихо пояснил учитель, – потом проходит боль, и остается только неприятное ощущение. Как будто по ране бегают муравьи. Целые муравейники. Терпеть можно. Особенно после дикой боли, что была раньше.
«Откуда он все знает?» – восхитилась Бенила. В книгах этого нет. «Сила мага от Солнца», – и все. Простым людям подробности не сообщают. Если и существуют учебники для магов, то их никому не увидеть. С больными лекарь говорил? Точно не при ней. Ни одного больного, излеченного магом, она не знала. Разве кто-то из очень богатых фемов в Храм обращался, горожанам такое лечение не по карману.
– Потом наступает ужасная слабость, и кости как будто превращаются в желе. Если ранение очень тяжелое, а других маги почти и не лечат, видно, что человек теряет вес, все уходит на излечение. Толстые худеют, а худые и помереть могут. Поэтому и шрамы оставляют, чтобы лишнюю силу не тратить. Можно и убрать рубцы, но это страшно дорогое удовольствие, и маги не любят лишний раз утруждать себя. Тем более не любят – лечить без приказа или ставить на ноги простых солдат.