Кейтилин вновь взглянула на себя в зеркало: бледное лицо, тонкие губы, кажущаяся чересчур вытянутой шея, длинная рыжая коса, перекинутая через плечо... Что-то шевельнулось в памяти Кэт, и она ближе подошла к зеркалу, придирчиво глядя на себя. Что-то, связанное с волосами... ну конечно! Во время вчерашнего марш-броска в магазин она где-то – кажется, в том же магазине – заметила объявление о покупке волос. Тогда она ещё подумала, что люди научились делать деньги буквально на всём. Теперь же ей пришло в голову, что её тяжёлая коса натурального медно-рыжего цвета, непорченая краской и почти без седины, может стоить довольно дорого... но что скажет Нед?
«Он так любит мои волосы», – подумала Кейтилин, не отрывая взгляда от зеркала. Она нарочно тянула время, но в глубине души уже приняла решение. Нед любит её волосы, это верно, но ведь не только волосы – он любит её саму, а Кейтилин Талли-Старк, как она смела надеяться, представляет из себя нечто большее, чем роскошная рыжая коса. «Он поймёт меня», – сказала Кэт самой себе. «Это мой долг, а Нед знает, что такое долг, не хуже меня».
Она решительно вышла из комнаты, набросила пальто, наказала детям сидеть тихо и, очень прямо держа спину, покинула квартиру.
По дороге Кейтилин прикидывала в уме, сколько может стоить её коса, но реальность превзошла все её самые смелые ожидания. Она быстро нашла объявление в магазине, проследовала по нужному адресу – благо, это оказалось недалеко, – и уже вскоре выслушивала массу комплиментов по поводу своих волос. В любое другое время они обрадовали бы Кейтилин, но сейчас она едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. Если бы пышнотелая седая негритянка, с удивительной ловкостью вьющаяся вокруг, спросила что-то вроде «А не жаль ли вам своих волос?», Кэт бы точно расплакалась, но, к счастью, такого вопроса не последовало. Вместо него прозвучали уверенные щелчки ножниц, и спустя несколько минут Кейтилин Старк уже выходила из маленького помещения твёрдой походкой, с неплохой для её нынешнего положения суммой в кошельке, стыдливо пряча обстриженную голову под платком.
Вырученных денег хватило на подарок для Неда – набор чудесных зажимов для галстука, на которые Кейтилин уже давно засматривалась. Белый, чёрный, золотистый и серебристый, они были выполнены в виде головы волка и, на взгляд Кэт, идеально подходили к шёлковым галстукам, которые носил её муж. Он одевался довольно скромно, и неброские, но дорогие галстуки были, пожалуй, единственной роскошью, которую он мог себе позволить. Нед умел завязывать их сам, но Кейтилин любила по утрам подходить к нему и, прильнув всем телом, превращать мягкие приятные на ощупь полоски ткани в сложный узел, пока Нед прижимал её к себе, согревая в объятиях. Она представила, как аккуратно прикрепляет серебряную волчью голову к одному из этих галстуков, и улыбнулась сквозь набежавшие слёзы.
Когда Кейтилин вернулась домой, глаза её были полностью сухи. Она надеялась, как и вчера, незаметно проскользнуть в комнату и исправить нанесённый волосам ущерб, но, едва она принялась разматывать платок, из комнаты выбежали дети – Робб с Сансой на плечах, за ним Джон и друг Робба Теон, яростно размахивавший подушкой – впрочем, при виде Кейтилин он присмирел и опустил своё оружие.
– Слезай, принцесса, – Робб осторожно опустил сестру на пол, и она, по-видимому, не заметив никаких перемен в облике матери, прижалась к её коленям. Зато Робб уставился на Кэт чуть ли не обвиняюще:
– Мама, ты постриглась! Зачем?
– Решила начать новый год с новой причёской, – попыталась отшутиться Кейтилин, но Робб вдруг нахмурился, став неожиданно очень похож на отца:
– Тебе с косой больше шло! Джон, скажи!
Джон, которого не особенно интересовала внешность тёти, пробормотал что-то неопределённое, зато Теон неожиданно выразил поддержку Кейтилин:
– А мне нравится! Моя сестра тоже коротко стрижётся, но она крутая!