В смысле – напоминаю, что надо расписаться в документе.
– А я Кариночке позвонила, чтобы пришла, я же сама-то без неё не сделаю, – произнесла почтенная дама осуждающе, как это так – дело есть, а Карины нет! Впрочем всё это было так, ерунда, грызть Карину Марья Ивановна не будет.
Вопрос был исчерпан, но Марья Ивановна не уходила. Она мялась, думала, потом выдала:
– Скажи, а ты что, давно знаешь этого приезжего геолога?
Ах, вот, откуда ветер-то дует! Ирка сама не знала, что заставило её сказать:
– Да, сто лет. Ещё в универовские времена познакомились. Он сюда по делам приезжал, мы в тайгу вместе ходили.
– А, так вы просто из общей компании!
Ну как тебе сказать, красава, чтобы не обидеть-то…
– Нам, есть, что вспомнить, и тем более есть, что обсудить сейчас.
– Неужели только обсудить? – и смотрит так, будто всё про всех знает.
Марья Ивановна смотрела ласково и делала вид, что в её вопросах нет ничего особенного. То есть – нарывалась на грубость изо всех сил. Но надо быть вежливой.
– Представьте, вы вдруг встретили человека, с которым у вас большое и эмоциональное общее прошлое, – усмехнулась Ирка. – Вы вместе переправлялись через реки, с которых смыло мосты, например.
– Ира, так ты туристка?
О господи, а ещё артистка.
И кто знает, до чего бы они договорились, если бы Марью Ивановну не позвал кто-то с её кафедры.
И ура. Можно-таки ещё успеть сбегать по магазинам. Тем более, сегодня зарплата, значит – можно потратить все заначенные остаточки.
21
Поход по магазинам вышел удачным – свежий хлеб, приличная колбаса, сыр, свежие пироженки к обеду, сливки и яйца, немного овощей, фруктов и картошки. И ещё лампочка в кухню, взамен перегоревшей. Живём, что называется.
Пара завершилась, народ подтягивался в кабинет. Ирка спешно затолкала в холодильник всё скоропортящееся и переобулась. И вовремя – надо было встать у дверей в коридор и ловить приходящих, чтобы расписывались в нагрузке. И ещё поймать Евгения Валериановича, ему-то надо расписаться и за свою нагрузку, и за кафедру в целом.
В общем, перемена пролетела, как один миг. Все разошлись по занятиям, Софья Абрамовна поставила чайник. К ним снова присоединилась Татьяна Борисовна – у неё как раз было окно, лекция второй парой и практическое занятие – четвёртой. Как раз на том самом геологическом факультете.
– Представляете, что мне сейчас студенты вычудили? – начала она повествовать, располагаясь за столом. – Сказали, что к ним на факультет приехал какой-то уникальный специалист из Петербурга, только два дня читает лекции о добыче алмазов, и что я должна их всех непременно отпустить. Весь поток, все пять групп хором. Даже отправили какого-то гонца в амфитеатр, но оказалось, что он набит битком и там нет свободных мест. Поэтому им пришлось слушать про Канта, и про звёздное небо надо мной.
– Это не тот ли самый, о котором сильно переживает Марья Ивановна? – неодобрительно заметила Софья Абрамовна. – Ходила тут сейчас, выспрашивала, что я знаю о приезжем геологе, и о нашей Ирочке в связи с ним. А я-то ничего и не знаю!
– Ирочка, – глянула на Ирку Татьяна Борисовна, – а о нём и о тебе что-то можно знать?
– Да как сказать, – вздохнула Ирка.
И рассказала им всё. То есть – с вечера пятницы. Как они встретились в сугробе, а потом на празднике, и как говорится, всё завертелось.
– Ир, так ты его держись, что ли, – серьёзно сказала Татьяна Борисовна. – Пока он с твоих слов выглядит неплохо.
– Только хорошо бы знать точно, нет ли там жены, – заметила Софья Абрамовна. – И ты, конечно же, его об этом не спрашивала?
– Глобально – спрашивала, а в деталях вообще к слову не пришлось, – помотала головой Ирка.
– Вот, а уже можно бы, как я полагаю, – веско сказала Софья Абрамовна. – Мало ли, как оно там, и если вдруг что – то это ж одно расстройство.
– А Марье Ивановне-то что занадобилось? – поинтересовалась Татьяна Борисовна. – Она, конечно, обо всём у нас имеет мнение, но нашу кафедру могла бы и в покое оставить.
– Так там вчера Карина попыталась позвездить на фуршете, но не вышло, – усмехнулась Ирка. – Только получила полный бокал шампанского на блузку, а он не пошёл с ней в туалет её сушить.
– Ну уж совсем, в туалет сушить, – высказалась Софья Абрамовна.
Её дочери Лене было столько же лет, сколько Ирке, она была кандидатом наук и доцентом отцовской кафедры. Но – незамужним доцентом. Потому что никого достойного не находилось. И даже каких-либо сердечных историй с ней не случалось. Софья Абрамовна очень переживала, но ничего с этим сделать не могла.
И уж конечно, Лена никогда бы не пошла ни с кем в туалет. Ни сушить, ни что ещё там можно делать.