– А Карина у них хоть что-нибудь приличное окончила? Или так ходит? – усмехнулась Татьяна Борисовна.
– Вроде соцфак университета, – прояснила ситуацию Софья Абрамовна. – Но работа по специальности ей совсем не подошла. Хотя могла бы, наверное, пойти к социологам, и там даже защититься со временем.
Софья Абрамовна имела в виду – на местную кафедру социологии и социальной работы.
– Там же гадюшник, каких поискать, – снова усмехнулась Татьяна Борисовна. – Её там просто съедят быстро и бесшумно. А здесь – под крылом у дядюшки.
Про гадюшник было всё верно – преподавателей этой кафедры мир не брал вот совсем, они упоённо друг друга грызли и клепали друг на друга бумаги в ректорат. Время от времени доставалось и другим гуманитарным кафедрам – как известно, лес рубят, а щепки летят, и если кляуза на весь факультет, то и проверять придут всех.
К философам однажды на Иркиной памяти так приходили, ага. Молодой проректор, который когда-то учился у Евгения Валериановича. Они сели втроём – проверяющий, Евгений Валерианович и Татьяна Борисовна, как неформальный, но фактический зам заведующего. Ну и Ирка вокруг порхала, документы подавала, какие там было нужно. Проверяющего-технаря просто задавили чинами, регалиями, выпущенными монографиями и прочими разработками. Это было не просто впечатляюще, это было ещё и очень красиво.
А пока дело шло к часу, нужно было сворачивать обед и убирать грязную посуду. Ирка собрала всё в кучу – чего почтенным дамам тащиться через весь корпус и по лестнице? – и пошла в туалет.
То есть собралась. Она даже ещё и до двери в коридор не дошла, когда снаружи поскреблись, и вошла Карина.
– Привет, ты списание нагрузки сделала?
Да чего они все сегодня про нагрузку-то!
– Да, расписываю преподавателей. Завтра сдам, край – в пятницу.
– Круто, а у нас некоторые только в понедельник будут, – вздохнула Карина.
– Мне повезло, ага, – согласилась Ирка.
Хотела было уже обойти Карину по дуге и двинуть наружу, но та надумала наконец-то и высказалась:
– А это правда, что вы с Андреем из одной компании?
Ну вот, понеслось по кочкам. К утру весь политех будет знать то, чего не было. Но как известно, на чужой роток не накинешь платок, особенно на роток Марьи Ивановны, там такого платка просто в природе не существует, чтобы тот роток прикрыть, разве что шаль какую-нибудь огромную взять.
– Да, правда. У нас много общих воспоминаний, – коротко сказала Ирка.
Телефон звякнул. Ирка глянула. Смайлы от Андрея. Отправила парочку в ответ.
– И вы только о них и говорите? – хлопала ресницами Карина.
– Представь, Карина, обсуждать можно с разными людьми разное и по-разному. Ты вчера рано ушла, потом ещё было много интересного, можно было от души наговориться с умными людьми, их тут хватает. Если ты вообще об этом, конечно, и если ты хочешь именно с кем-нибудь поговорить.
Карина обиженно поджала губу и отправилась восвояси. Но время неумолимо приближалось к концу пары, и застрять в туалете среди толпы студенток с кучей посуды не хотелось. Тем более, пришёл Евгений Валерианович и хотел её видеть. Ирка сунула пластиковый таз с чашками в шкаф и поспешила на зов начальства.
22
Начальство с ходу попросило зайти к учёному секретарю вуза завтра утром и выяснить, что от него нужно для учёного совета на следующей неделе. Потому что не за горами предварительное распределение нагрузки на следующий год, и если всё удастся со званием – это высвободит какое-то количество часов для других преподавателей.
Это было капец как важно – потому что если общее количество часов философии и некоторых сопредельных учебных дисциплин на весь политех уменьшится, то не придётся никому уменьшать долю ставки или вовсе сокращать, что хорошо, потому что никого сокращать не хотелось, ясное же дело. Ирка пообещала наутро зайти, всё узнать и сразу же отзвониться.
Тут у Евгения Валериановича зазвонил телефон, а из коридора постучались, и в кабинет зашла Валентина Елизаровна. Заведующий кивнул ей на стул, сам же продолжал разговаривать.
– Ирина Васильевна, вы же ещё пока не уходите? – поинтересовалась почтенная дама.
– Нет, куда ж я уйду, дела ещё, – ответила Ирка.
Она помнила, что той от неё что-то было нужно.
– Будьте добры, не уходите, вы мне нужны, – почтенная дама желала всем обо всём напоминать.
– Конечно, я буду в кабинете, – кивнула Ирка.
Отправилась в кафедральный кабинет, взяла посуду и наконец-то пошла её мыть.
В женском туалете корпуса Г, где обычно мыли посуду и решали прочие насущные вопросы местные студентки и обитательницы окрестных кафедр, рос олеандр. Да-да, огромное, под пятиметровый потолок растение в большой кадке, даже – дерево. Солнечных лучей в этом помещении не бывало отродясь – так расположен корпус. Отопление зимой там тоже включали по минимуму. Но в целом оно было весьма просторным, и даже пяток кабинок соответствующего назначения тихонько жался у стенки. Наверное, олеандру хватало света и воздуха, потому что он беспрерывно цвёл – бледно-кремовыми цветами, вызывая у всех входящих безмерное удивление. Ирка даже оторвала когда-то от него ветку, и теперь эта ветка жила в горшке на окне кабинета заведующего, с солнечной стороны. Ветка тоже цвела, но – ярко-малиновыми цветами, видимо, от того, что много света и солнечные лучи.