И когда оказалось, что его в принципе можно не кормить, то насколько легче-то стало! Ирка это поняла где-то через неделю после его ухода. Когда приходишь домой после танцевальных или ещё каких дополнительных занятий, а тебе – а что у нас поесть. Да я, блин тебя на хер, с собой ничего не забирала, всё дома. И картошка, и макароны, и пельмени. И рыбу можно пожарить. И котлеты делали в субботу, ещё есть замороженные. Нет, для результата надо или приготовить самой и оставить, или дать подробнейшие инструкции – что где взять и что потом с этим сделать. Нет, Димка не был бытовым инвалидом, просто ему не хотелось со всем этим связываться. Да и зачем – она же придёт и всё сделает.
Ирка старалась быть с собой честной – у неё во всем этом тоже были плюсы, ведь жить с мужиком, хоть с каким завалящим – это же считается лучше, чем одной, так? Тем более что он у неё был вовсе не завалящим, а по местным меркам даже публичной личностью, особенно в сетевом пространстве города. Его звали комментировать события и острые ситуации, и награждали премиями за профессионализм.
Ну а каков он в быту и вообще в личном пространстве – это общественности никак не касается.
Ирка даже не в курсе была – где он жил в эти последние полгода. Своего жилья у него не было, он в городе не местный, как и она. Родители у него недалеко, в соседнем маленьком городе, но квартиры там вдвое дешевле, и что-то внятное себе выменять он не смог бы никак. Поэтому крутился как-то сам. Наверное, что-то снимал. Или кочевал по друзьям. Но в тридцать-то три уже хочется, чтобы не по друзьям, а чтобы свой угол, или хотя бы условно свой…
Она встала из-за компа, прошлась по пространству кафедры от стены до стены – так-то больше десяти метров в длину, нормально. Порадовалась, что все разошлись, никого нет, никто её не видит и не задаёт лишних вопросов. Сделала несколько вдохов-выдохов, помахала руками и ногами. Плеснула в чашку воды из чайника, выпила.
А потом вернулась за комп и написала: Дима, извини, но я сейчас занята, и ни о чём с тобой говорить не готова. Наша история закончилась, все живут дальше, и это нормально. Приходить не надо, говорить не надо.
Ирка не верила, что её слова возымеют какое-то действие, потому что Дима, когда ему чего-то хотелось, отличался ослиным упрямством. Но – она сделала всё, что могла.
Она глянула на часы – дело к пяти, надо сворачиваться. Отправить в отдел аспирантуры проверенную программу, выключить всё и написать:
«Я освободилась»
И разом с тем получить:
«Я свободен»
Ура-ура-ура.
О нет, за ней заходить не надо, кто его знает, что там, на соседней кафедре, и кто будет за ней подглядывать. Поэтому – она сама за ним зайдёт, и отправляемся.
24
Ирка с Андреем вышли на улицу… и захлебнулись теплом и солнцем. Да-да, вот так – прямо дух захватило от вдруг наступившей весны. То есть, Ирка, конечно, не очень-то знала, что такое весна в Питере, а весна здесь, у них – это не цветочки-листики, это когда снег таять начинает. Зима же была долгая и холодная, в какой другой год к одиннадцатому марта можно уже и чтобы ручьи текли, да не от реагента, а от нормального растаявшего снега, а нынче – вот так.
Но весна всё равно придёт, и лично ей, Ирке Семёркиной, для того ничего делать не придётся. И это, скажу я вам, невероятно круто!
Они стояли на широченном политеховском крыльце, подставляли лицо под солнечные лучи и улыбались, как дураки – оба разом. С крыши звонко капало по всему немалому фасаду, голуби толкались в луже перед ступеньками, хотелось бежать, орать, петь дурацкие песни и целоваться прямо на этом крыльце.
Хлопнула за их спинами тяжелая дверь, и на ступени вывалилась кучка студентов. Они тоже ошалели от весны и от солнца, они просидели в аудиториях весь день, и им-то как раз было нормально бежать, орать, швыряться друг в друга враз ставшим мокрым снегом и гонять голубей в луже.
Ирка и Андрей переглянулись и наконец-то сдвинулись с места.
– Ира, а пошли, зайдём сначала ко мне. Я перепакуюсь немного, и отправимся дальше, – предложил он.
– Да ты сам можешь зайти, а я тем временем побреду потихоньку к себе, дорогу ты знаешь, – конечно, они никуда не торопятся примерно до завтра, но все равно.
– Нет уж. У тебя какой-то нечеловечески тяжёлый рюкзак, это не дело. Что там вообще?
– Еда, – с готовностью сообщила Ирка.
– Вот, ещё и еда. Ты когда только успела?
– Днём выскакивала в здешние магазины. Очень успешно. Получился полный рюкзак добычи.