И всё то, что существовало в мире снаружи, в тот момент оказалось совершенно не важным. Вот прозвенит утром будильник, там и посмотрим. А пока так – есть, пить вино маленькими глоточками, рассказывать о том, кто где был, и со значением друг на друга поглядывать – это ведь не всё, так? Мы же сейчас тут бросим остатки этого великолепия – ладно, не бросим, остатки еды уберём, чтобы никаким гадам ползучим она не досталась – а сами пойдём под душ, можно даже оба разом, и потом – дальше, дальше, дальше…
25
Утром Андрею нужно было к девяти, но уже не в политех, а в геологический институт, который от Иркиного дома был в десяти минутах ходьбы, но в другую сторону, противоположную от политеха. Там от него ожидали выступление на представительной конференции – сначала на пленарном заседании, потом ещё разговор о деталях где-то в кулуарах. Его коллеги тоже должны были выступать. А после завершения работы на сегодняшний день – ясное дело, банкет. Вроде бы там же, в институте, и Андрей прямо сказал – жду тебя там, ориентируйся на пять часов, если вдруг что – я напишу. И встречу на месте. Ух.
Он отправился в институт, а Ирка дособралась и пошла в политех. Четверг, к десяти придут человека три, и к следующей паре ещё столько же, по четвергам обычно малолюдно, да ещё и в нечётную неделю. Но вчера Евгений Валерианович просил сходить к учёному секретарю вуза и узнать, что там и как. Ирка переобулась, глянула на себя в огромное зеркало в дверце шкафа-купе, осталась довольна и отправилась в корпус А.
У учёного секретаря, важной дамы чуть за полтинник, на Ирку было ровно две минуты – подготовьте представление кафедры и список достижений, совет в среду на следующей неделе. Это готовили и подавали уже раза три, но просят – значит, сделаем ещё раз.
На кафедре было пусто. Значит, можно заварить себе кофе и начать с почты – кафедральной и своей.
В кафедральной не было решительно ничего, и ура. А вот в своей – прямо конюшни царя Авгия, да какие! Всё правильно, ей же в последние дни было вот совсем не до соцсетей и прочего, а танцевальных занятий сейчас тупо нет. Значит, можно быстренько глянуть, что вообще в мире происходит, пока где-нибудь здесь не началось.
В мире происходило, прямо скажем, разное. Оля интересовалась, не выбирая уже выражений – где она, Ирка, есть и что с ней вообще. Ирка быстренько написала, что всё ок, и что пусть Оля позвонит, как у неё выпадет минутка свободная.
Далее было ещё несколько сообщений от Димки, смысл которых сводился к «Ну Ирка, ну ты чего». Пролистываем.
В танцевальном чатике было подозрительно тихо. Наверное, все разбежались по другим занятиям, в смысле – по другим коллективам. Честно говоря, не худший вариант.
Ещё она заглянула в пару чатиков, где просто болтали обо всём девическими компаниями, жаловались на жизнь, хотели на ручки и получали порции утешений. Почитала тамошние новости и вдруг, поддавшись порыву, написала сама – мол, подержите за меня кулаки и пофеячьте, пожалуйста, дорогие девы. Потому что такой мужчина – прямо ух. Невероятный. И пока ещё нигде не косякнул, а они завтра уже неделю будут знакомы, и местами – очень близко знакомы.
Мысль о том, что с Андреем может быть что-то серьёзнее нескольких встреч, закралась в голову вот только сейчас. Как-то слишком Ирка привыкла, что ничего серьёзного и при этом позитивного у неё быть не может. Или она как-то не так понимала, что такое позитив и что такое серьёзность. Но вдруг подумала – а хорошо бы.
Хорошо бы что? Задумалась снова – и стало страшно. Потому что её жизнь, уж какая была, как-то устоялась. Работа, зарплата, какие-то связи – родственные, дружеские и всякие прочие. И он такой – гость из Питера, который и живёт там, и у него там работа, намного более серьёзная, чем у неё, ведь быть всеобщей секретаршей можно на любой кафедре любого вуза. Конечно, здесь подобрался хороший коллектив – преимущественно. С ними почти со всеми приятно. Но сказать откровенно – ничего сверхъестественного Ирка здесь не делает. С такой работой справится любой мало-мальски организованный и ответственный человек. Так что если Ирка вдруг решит устроить свою жизнь как-то по-иному, то ничего особенно страшного не произойдёт.
Тьфу, что это она улетела мыслями неведомо куда? Ей ещё никто не предлагал менять эту самую жизнь, так что чего это она вообще? Вот будет конкретика, там и подумаем. Если будет.