-Чем он опасен? И почему он пришел ко мне?
Амалия не понимала связи между древней легендой и тем, что видела во сне.
-Тремеры могут управлять мыслями, заставляя желать дикого и необузданного, того, что на что в обычной жизни человек бы ни за что не решился. Они способны поглощать эмоции, питаясь ими, словно вампиры кровью. Тремеры использую детей вампиров и оборотней, подчиняя их себе, меняя их сознание. Они создают для себя кланы, полные тех, кто беспрекословно выполняет их пожелания.
-Почему он приходил ко мне? Что ему от меня нужно? И почему он называл меня ламанией? Что это означает?
-Ламания это одно из прозвищ, что тремеры дают своим наложницам. Я не знаю, почему ты заинтересовала его. Это то, что мы должны выяснить. Я немедленно выезжаю к вам.
Глава 16
После разговора с Адамом, Амалия была сама не своя. Ей было страшно. За себя. За Томаса. Волчица внутри поскуливала в поисках защиты. Девушка поднялась в спальню, желая ощутить тепло и любовь Тома. Но, открыв дверь, наткнулась на совершенно холодный и отстраненный взгляд пары.
Том сидел на кровати, и хмурился. Он совершенно не понимал себя. Его зверь рычал, чуя запах самки на кровати. Он требовал уничтожить ту, что посмела быть рядом с ним. Его же человеческое начало не понимало в чем дело, и почему зверь так беситься от запаха Амалии.
Когда дверь открылась, Томас буквально задохнулся от терпкого аромата своей пары. Ему нужно было обнять ее, чтобы снова почувствовать тепло. Но волк внутри оскалился, приказывая прогнать ту, что так жаждал человек.
-Том, что происходит? – Волнение в голосе Амалии, и страх, что загорался в ее глазах, давили на чувства Тома. Он встал, чтобы обнять свою любимую, но волк внутри, отчаянно сопротивлялся. Зверь, словно взбесился. Он рычал и щелкал зубами на ту, что стояла перед ними.
Томас тряхнул головой, в надежде, что это приведет его в чувства.
-Что-то не так с моим волком.
Амалия, было, бросилась к нему, но Том остановил ее, выставив руку.
-Не подходи.
Его голос был больше похож на рычание. Глаза горели желтым, а лицо начало частичную трансформацию.
-Я не понимаю, что происходит, но мой зверь готов убить тебя за одно только твое присутствие здесь.
Амалия всхлипнула. Тремер. Это объясняло то, почему она его видела в своем видении. Он был здесь этой ночью. Принюхавшись, девушка ощутила едва уловимый аромат жженой листвы. Но Амалия совершенно не понимала, почему она понадобилась вампиру.
-Тремер. –Тихо произнесла она.
Ее руки дрожали, а голос сел от переизбытка тех чувств, что сейчас бурлили в ней. Ее волчица отчаянно скулила, чувствуя давления волка Тома. Его агрессию и ненависть. Это убивало. Ведь связь истинной пары, с ее стороны была в полной силе. И холодность Тома разбивала ее изнутри.
-Что? – Том, хмурясь, посмотрел на Амалию, пытаясь разобрать ее слова, за ненавистью волка, что дурманила его разум.
-Сегодня ночью, тут был тремер. Мне было видение. А потом я разговаривала с Адамом. – Затараторила Амалия.
Снова тряхнув головой, усмиряя волка, Томас взглянул на свою пару.
-Что вампиру понадобилось в моем доме? И почему мой волк сейчас готов убить тебя.
-Я не знаю. Адам уже едет сюда. Он знает куда больше, и я очень надеюсь, что дядя сможет нам помочь.
Амалия смотрела на Томаса, полными слез глазами.
-Том. – Тихо прошептала она. Он смотрел на нее и ненавидел своего зверя, за то, что причиняет ей такую боль. Но не мог себя пересилить и сделать хотя бы шаг в ее сторону.
-Что мы будем делать?
-Дождемся Адама. А затем разыщем тремера и выясним, что ему нужно.
-Но Литисия…Вызов…И моя волчица…
-Мы все решим. Верь в нас, Амалия.
Литисия улыбалась. Проснувшись, она чувствовала, как ее волчица радостно скулит, чуя аромат желанного волка. Но самое главное было то, что девушка ощущала ответное притяжение от зверя Томаса. Это означало лишь одно, что тремер выполнил свою часть сделки. Теперь альфа будет ее. Но улыбка тут же сползла с ее лица, как только Литисия вспомнила, что потребовал взамен вампир. Это будет очень сложно. Но ради того, кого она желала всем сердцем, оборотница пойдет на все. Дикий огонек загорелся в ее глазах, а губы, снова, растянулись в улыбке, только сейчас она была больше похожа на оскал.