А ты чем будешь сегодяг заниматься?
Ему показалос что широкая спина Андрюзи напряглась? Во всяком случае голос его звучал вполне естественно:
— Да ничего весь день в фоисе дела, досаодилво ответил от, хмуря короткие светлые брови
Нашего нового финасовго директора буду трясти на вшивость, он должне свой отчет подготовить
Виктор вышл на улицу, прошлся пешком до метро, там поймал частника, специально выбрал машину с затемненными стеклами. Они подъехали к указанному домуи почти два часа ожидали молча покуривая Виктор думал спокойно и уверенно–все равно поймаю ту сволочь что позвоинла, свзяи нужные есть которые вычислят его урода Но тем не мене сидл и ждал и когда их несвое машины вылез Андрей и упругими легким шагом пошел к подъезду он не поверил своим глазам А потом во двор вошла Аня и вальяжно, не торопясь, то и дело поправляя белую кукольную челку, пошла в подъезд, громко цокая высокими каблуками…
Она давно уже красить свои волосы в дорогих салонах, одевалась в дорогих бутиках,
Отдыхала на дорогих курортах,
Но вкуса у нее не прибавилось и он порой морщился глядя на ее черезчур яркие вычурные платья, низкие вырез топов, слишко короткие юбки Но жалея не делал замечаний, пусть воробыше приукрашивает свои серенькьие крылышки, может это сделает ее счастливее
Он ведьдогадываля Аня не очень счастилва с ним. У него были конечно подруги, ничего постоянного–то там в в деловой поездке, то здесь где то на тусе. Причем знакомил их с дечонками обычно Андрей
Виктор до номер не успевал дойти как звонил ее дружок и рассказаыал каких классных телок он только что подцепил Причем держался в общении скромно предсоавляя выбор ему. Но виктор свои короткие походжения не считал за измену Какая же это измена, так, мелочовка…
Просто адреналин в крови.
Что касается Ани. Виктор считал что хороший муж Во всяком случае не самый худший Он давал ей все принято было давать женам в его кругу, да и супружеский долг исполнял Правда, не часто. Честно говоря он и забыл когда его по настоящему влекло к ней, иногда он просто заствлял себя надеясь, что она нчего не замечает
А она лежала тогда покорно и казалось ему похожей на привычную знакомую до слез куклу, с ее коротенкими бесесыми ресницками белым невыразительным лицом, круглыми голубыми глазами Кукла, потрепанная, недоевшая, нелюбимая- но почему то необходимая кукла.
И Виктор осмысливая все то страшное что сейчас происходит в его жизни подумал с каким то отстаненым безразличием А она ведь всегда умело притворяться Привторяться слабой беспомощной недотепой и этим держала его при себе
Он то думал мужики западают на роковых женщин, которые умеют обольстит, закружить и с ума свести. А цепкие то самые оказывается, такие вот нелюбимые куклы, серенькие пташки. Теперь он понимал что Аня умело подыгрывала ему, выпрашивая его жалость. Она умело манипулировала им, используя его подавленное чувство вины перед матерью, его желание быть сильным и непогрешимым.
В тот первый их раз в екатеринбурге, когда она рыдала на его груди, что ей некуда идти
Какой она выглядела беспомощной, жалкой, несчастной, кА вымаливала его помощь и поддержку… Ион купился, она была жервтой-а он решил ее спасти.
А ведь он платил ей по тем временам вполне приличную зарплату, могла бы комнату снять, или даже квартиру
Эта неумная кукла дурачила его все это время Она была его кукловодом подумал он с просыпающимя бешенством. Но ведь его это устраивало, криво ухмыльнулся он Она была такая… безотказная что ли. На все согласная и он думал что с такими легко. Она не спорила, не устраиала сцен, не капризничала, со всем соглашалась
Она была вечной жертвой. А он вечным спасателем. Эта были их игра в которую они негласно играли оба. Ей полагалось быть несчастной, а ему мужественным
Когда она иногда приезжала в офис, всят такая безвкусно расфуфыренная, жалкая в даже в своих дорогих тряпках, он порой перехватывал недоуменные взгляды стильных офисных девочек. Аня тогда внешне держась нарочито презрительно, даже грубо, хамила его подчиненным- но и жалость, жалость поднималась в нем.
Он думал, мой малыш, моя пигалица, мой серый воробушек, я тебя защищу от всегона свете, я тебя не обижу, я тебе помогу.
И сейчас, он вспоминал, отчетливо и ясно, вспоминал, какое ликуюущее торжество он перехватывал в ее коротком взгляде, кинутом на других, ухоженных и стильных. Как же он тогда не понимал–она смеялалсь над ними всеми! Смеялась потому что понимала, чем его держать, как привязать к себе толстенными канатами сострадания к своей убогости. Она и над ним смеялась, безошибно играя на его чувстве вины, да и чего та, на его потаенном страхе перед умными, яркими красивыми.