Выбрать главу

– Может, управимся часов за восемь.

Подушечки его пальцев нежно ласкали ей щеки.

– Я договорился с лучшим в Афинах акушером, он согласился наблюдать тебя. И рекомендовал на последнем месяце беременности перебраться в городскую квартиру, поближе к клинике.

– Все будет хорошо. Я тебя уверяю. – Она положила поверх его руки свою. – Димитрий, ты будешь присутствовать во время родов?

– Мне бы хотелось, но окончательное решение можешь принять только ты.

Это ее очень удивило. Во-первых, он изъявил желание быть вместе с ней в такой трудный момент, что было на него совсем не похоже. Димитрия нельзя было назвать человеком современных взглядов. И, во-вторых, он добровольно оставил ей право выбора.

– Я хочу, чтобы ты был рядом.

– Тогда решено. Наверняка в клиниках проводят занятия для супругов, ожидающих прибавления. Можем научиться, как облегчить тебе роды.

Она молча смотрела на него, не в силах произнести ни слова от радостного волнения.

– Больше всего на свете я хочу, чтобы моим помощником и инструктором был ты, – произнесла она наконец и разрыдалась.

Выражение лица Димитрия было таким, словно он попал под колеса грузовика. Можно было бы рассмеяться, если бы она уже не плакала.

– Александра, милая, что с тобой?

Она замотала головой, пытаясь остановить слезы.

– Ты не должна так волноваться.

– А я и не волнуюсь, – всхлипывала Александра.

– Иди сюда. – Он взял из ее рук стакан с недопитым соком и, осторожно поставив на стол, бережно обнял ее и усадил к себе на колени. – Скажи мне, почему ты плачешь? – Чувствовалось, что он был на грани отчаяния.

– Я так долго об этом мечтала. Я просыпалась по ночам, вытягивала руки, думала, что ты рядом. Но постель была пустой и холодной. В первый раз, когда малыш повернулся и я отчетливо почувствовала его движения, я побежала к телефону, чтобы позвонить тебе. Но для меня ты был уже женат. Мне так не хватало тебя все это время…

Объятия его стали крепче, и он прошептал ей что-то на ухо по-гречески. Шепот был еле слышным, и говорил он так быстро, что разобрать слова было почти невозможно. Но нежность и теплота его голоса запомнятся ей навсегда. Она удобно устроилась у него на руках и еще пуще расплакалась, освобождаясь от разочарования, неуверенности, боли и страдания, которые были ее верными спутниками в последние три месяца.

Он нежно утирал ей лицо, словно она была маленьким, несмышленым ребенком. Она улыбнулась сквозь слезы.

– Из тебя получится отличный отец.

Он не ответил на шутку. Глаза его стали совсем темными, бездонными, словно именно в них и помещались его чувства.

– Мы никогда больше не расстанемся.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Димитрий крепче сжал Александру в своих объятиях. Она так удобно прижалась к нему, вписавшись в его формы, а их малыш согревался между телами родителей. Ручьи слез мелели, но не исчезали с ее щек окончательно. Ему был ведом лишь один-единственный метод, способный быстро и окончательно взбодрить супругу.

– Когда самолет наберет высоту, мы сможем уединиться в спальне. Там относительно спокойно, – сказал он, поглаживая Александре шею.

Это вызвало улыбку на ее лице. Очень женственную, кокетливую, очаровательную.

– Хочешь сказать, что мне удастся вздремнуть? Беременным ведь необходим частый и продолжительный отдых.

– Можешь не сомневаться, времени отдохнуть у тебя будет предостаточно.

– До или после? – уточнила она, пожирая его глазами, искрящимися лукавым, задиристым огнем, которого он совсем недавно рисковал больше никогда не увидеть.

Все будет хорошо. Он сделает все, чтобы жизнь их сложилась счастливо.

– После. Заявляю со всей определенностью, что после.

Она тяжело вздохнула, проделав это в театральной, гротескной манере, и сложила руки на груди, быстро затрепетав ресницами, как кинозвезда двадцатых годов.

– Жду с нетерпением.

Кокетка!

– Ожидания будут оправданы и вознаграждены с лихвой, – пообещал ей Димитрий.

Она стояла перед Димитрием обнаженной. Тело все еще трепетало от удовольствия, на которое ее супруг не скупился. Она стонала от блаженства, когда он только начал раздевать ее.

Глаза его казались почти черными в неярком освещении бортовой спальни.

– Ты такая красивая.

Она упивалась его комплиментами, дыхание учащалось, ноги подкашивались.

– Я понимаю, что красива, а не уродлива, только когда ты смотришь на меня такими восторженными глазами. В другие же минуты мне становится грустно, что мой живот раздулся до размеров футбольного мяча.

– Уродлива? – возмутился он. – Ты носишь моего ребенка. Очертания твоего тела творят со мной чудеса. Ты вызываешь возбуждение, стоит тебе только повернуться ко мне боком. И я вижу, как мой сын меняет контуры твоей фигуры, преображая их, совершенствуя.

Она тут же развернулась в профиль, провоцируя его и соблазняя подтвердить слова делом.

Он принял приглашение без промедлений, не раздумывая. Как ни высока была ее готовность к любовным играм, внезапность и скорость нападения Димитрия были выше, и она взвизгнула от неожиданности, когда он вмиг схватил ее на руки и уложил в постель.

Две половины единого целого соединились снова, и она упивалась блаженством этого единения. Она открыла глаза, чтобы посмотреть, каковы его ощущения.

Глаза Димитрия были прищурены, он так крепко держал ее за бедра, что на теле могли остаться синяки. Но она не жаловалась. Ей было важно раскрепостить его. Это давало надежду, что чувства, которые он к ней испытывал, были выше заурядной похоти.

Что касалось лично ее, то рядом с ним она теряла чувство времени и пространства. А тело ее восторженно трепетало, ритмично покачиваясь на волнах неземного удовольствия.

Когда все было позади, он притянул ее ближе к себе, успокаивая ее дрожащее от возбуждения тело.

– Тсс… Все хорошо.

Так они лежали в полной тишине в течение нескольких минут, после чего Димитрий встал с кровати, взял Александру на руки и понес в небольшую душевую кабину, а затем снова отнес ее на постель, и она мирно уснула, стоило ему удобно прижаться к ней всем телом.

Она не знала, как долго длился ее сон. Но когда открыла глаза, то освещение было уже ярким, а Димитрий по-прежнему лежал рядом с ней, внимательно за ней наблюдая.

Она улыбнулась ему.

– Привет! Ты подсматриваешь!

– Ты такая красивая, когда спишь.

Она быстро приподнялась, удобно усаживаясь на постели.

– Я есть хочу.

Он спрыгнул с кровати.

– Сиди здесь. Я закажу чего-нибудь.

Натянув на себя висевший во встроенном шкафчике халат, Димитрий вышел в салон.

Минут через пятнадцать он вернулся в спальню, держа в руках поднос, обильно сервированный разнообразной едой. Поставив его на кровать перед ней, он сбросил с плеч халат и шмыгнул под одеяло. Канадский рис, грибной суп, хрустящая булочка и шоколадно-овсяное пирожное были съедены, и только после этого, полностью насытившись, Александра прижалась к Димитрию.

Он отстранился, предусмотрительно убирая поднос с кровати, а затем, вернувшись в исходную позицию, положил руку Александре на живот. Их сын вовсю орудовал руками и ногами, заставляя родителей смеяться от удовольствия.

– Он ведет себя чрезвычайно активно. Будет футболистом и обязательно чемпионом.

– Похоже, что своими шалостями он лишит родителей покоя.

– Если пойдет в мать, то точно заставит меня стоять по стойке смирно до самой старости.

Александра улыбнулась и положила свою руку поверх руки Димитрия.

– Ты мне так и не объяснил, что заставило тебя поверить в мою верность и признать свое отцовство.

– Я же говорил тебе о своем приятеле-враче.

– Врач? Ах да, вспомнила. Но это объясняет только то, как ты мог стать отцом. А что заставило тебя поверить, что ребенок – твой?