— Твоя киска затягивает, как капкан. Такая тугая, мокрая… Я буду ебать её, пока не сойду с ума, и даже если порву тебя — всё равно не остановлюсь.
Шептал сдавленно, будто каждое признание вырывалось вопреки его воле, и в горле клубился звериный рык.
И тут же входил глубже, грубее, раз за разом, пока я уже не могла удерживать крик, пока внутри не сжималось от переполняющего жара.
Его хватка была безжалостной — пальцы, вцепившиеся в бёдра, оставляли болезненные отметины, а кулак, сжимающий мои волосы, тянул голову назад, открывая шею для зубов. Он кусал и втягивал кожу, будто хотел оставить на мне следы своей власти, и это только разжигало внутри новый огонь.
Мои крики срывались в стон, перетекая в сиплое дыхание, но он не смягчал напора. Член входил до предела, снова и снова раздвигая изнутри, заставляя мышцы сжиматься, цепляться за него и тянуть глубже.
Он не снижал темпа, напротив, с каждым толчком становился только яростнее, и я чувствовала, как моё тело дрожит, ломается под этой силой, но не сопротивляется, а лишь жадно принимает. Стена за спиной казалась ледяной, но его плоть жгла изнутри, и каждое движение казалось невыносимо острым.
Эльф отпустил мои волосы и снова обхватил ладонями грудь, сжав её так сильно, что соски налились болью, а затем втянул один губами, не останавливая жестких ударов бёдрами.
Я вскрикнула и выгнулась навстречу толчкам, чувствуя, как он берёт меня жёстко и без остановки. Мне нравилось это безумие, нравилось, что он не сдерживается, что такой сильный, красивый, элитный эльф сейчас трахает меня до потери рассудка. Его власть и ярость опьяняли сильнее вина, а мысль о том, что я довела его до этого состояния, распаляла ещё больше.
Его дыхание стало тяжёлым, рваным, в груди звучал звериный рык, и я понимала — он едва держится, чтобы не сорваться окончательно.
— Хозяин… — прошептала я, но вместо жалости он лишь толкнул глубже, так, что я вскрикнула снова.
— Молчи, я не отпущу, пока не кончишь на члене, — прорычал он в ответ, и его слова вонзились в меня острее, чем его тело.
Я не выдержала и развела колени шире, впуская его глубже. Моя влага уже стекала по внутренним сторонам бёдер, и с каждым ударом он заставлял меня стонать всё громче, пока голос не сорвался в крик.
Его руки скользнули вниз, сжали мои ягодицы, приподняв их, и теперь он держал меня на весу, вколачиваясь снизу. Я прижалась к нему изо всех сил, впиваясь ногтями в плечи, и почувствовала, как внутри накатывает волна — острая, неуправляемая, лишающая сил. Застонала громко, не скрываясь, и кончила на его члене, сжимая его так, что сама едва не свихнулась от силы спазмов.
Эльф рыкнул, словно это свело его с ума, и стал толкаться ещё глубже, грубее, пока его собственный конец не накрыл, и горячая сперма выплеснулась внутрь рывками, заполняя до предела. Он держал меня прижатой, не отпуская ни на миг, словно боялся вырвать из себя вместе со спермой то безумие, что мы разделили.
Ещё несколько судорожных толчков и он застыл, тяжело дыша, а я обмякла в его руках, чувствуя, как по ногам медленно стекает семя, смешанные с моей влагой. Всё тело пульсировало, грудь горела от грубых ласк, шея саднила от укусов, но я не могла отвести лица, прильнув щекой к его груди, слушая, как мужское сердце бьётся так же безумно, как моё.
Эльф держал меня ещё какое-то время, не вынимая, будто сам боялся, что если отпустит, то исчезнет то, что только что случилось. Его дыхание обжигало моё ухо, неровное, а пальцы всё ещё сжимали мои бёдра, не позволяя встать на ноги.
Уткнулся носом в мои волосы, втянул запах глубоко, будто пытался запомнить каждую ноту моего тела. Услышала сдавленный звук, в котором было слишком много сдержанности. Он провел ладонью по моей спине с какой-то странной бережностью, словно хотел убедиться, что я всё ещё здесь. Его дыхание скользнуло по коже, от чего побежали мурашки.
— Я не должен… — выдохнул едва слышно, так, будто признание вырвалось против воли. — Но не могу перестать.
Не ответила, а просто прижалась крепче, чувствуя, как его тело, не отпускает меня из этого странного плена.
— Не извиняюсь за то, что беру тебя грубо и часто, — сказал он так, будто это было признанием и предупреждением одновременно. — Но я помню твои слова. Ты сама сказала, что тебе нравится, когда я жёсткий. И я таким и буду.
Внутри всё сжалось от его голоса, но на этот раз я не отвела взгляда. Напротив — позволила себе улыбку, дерзкую, чуть дрожащую.
— И я не передумаю, — ответила, прижимаясь к нему ещё сильнее, потерлась грудью, чтобы он почувствовал, как моё тело уже откликается. — Может, вы думаете, что всё решаете сами, но разве это не я заставляю терять голову снова и снова?
Мои слова прозвучали вызовом, и я видела, как в его глазах вспыхнул огонь — смесь ярости и похоти. Нарочно повела бёдрами и прошептала почти в губы.
— Так возьмите меня ещё раз, хозяин. Покажите, насколько сильно вы зависимы от того, что я даю.
Он вошёл в ванну, не выпуская меня ни на миг, и мы погрузились в тёплую воду, которая выплеснулась через край. Волны обняли кожу, расслабляя мышцы, но эльф оставался таким же неумолимым, будто сама вода не могла приглушить напор. Я чувствовала, как он прижимает меня к стенке ванны, не вынимая из себя.
Его рот накрыл мой, и поцелуй сразу стал глубоким. Почувствовала, как его язык прорывается внутрь, жадно скользит, по-моему, задевает нёбо, то мягко задевая, то резко прижимаясь. Он начал двигаться настойчиво, будто и здесь хотел показать силу, вынуждая меня отвечать в том же ритме. Слюна смешивалась, губы становились влажными и скользкими, дыхание рвалось наружу прерывистыми стонами. Каждое движение языка было напором, каждое касание захватом, от которого кружилась голова.
Цеплялась за его плечи, чувствуя, как каждая секунда этого грубого напора прожигает меня насквозь и в голове крутилась только одна мысль: мне достался редкий выигрыш.
Лучший хозяин, какой только мог достаться такой, как я: сильный, гордый, утончённый и при этом жадный до меня так, что уже не способен остановиться. Я даю ему всё — тело, податливость, возможность сброса магии. Принимаю выбросы, уравновешиваю ярость, и вижу, как он сам невольно становится зависим от меня. Слова, жадность, срывы — всё это только подтверждало, что он уже пойман.
Но мне мало и хочу большего. Хочу, чтобы он не просто тянулся ко мне ради сброса силы, а влюбился, потерялся, стал моим так же, как я — его.
Обвила ногами его поясницу, выгибаясь навстречу каждому толчку, и чувствовала, как внутри распирает от жёсткого ритма. Моя спина скользила по гладкой поверхности, мокрые волосы липли к щекам, а я лишь сильнее подмахивала бёдрами, цепляясь за мужчину так, будто от этого зависела моя жизнь.
Работала интимными мышцами и знала, что он чувствует, знала, что каждое моё напряжение внутри подталкивает его к грани и сама жадно ловила удовольствие, подстраиваясь под рваный ритм, провоцируя, выжимая из нас обоих всё до конца.
Вода вокруг нас плескалась от ударов тел. Я уже не стеснялась, стонала громко, намеренно, сжимала его внутри всё сильнее, пока сама не начала задыхаться от оргазма, который нарастал, как волна, с каждым толчком.
Ритм был безжалостен, но он словно намеренно не давал мне сорваться: сдерживал, удерживал на грани, заставляя копить напряжение внутри.
Он сильнее втянул сосок, а ладонь впивалась в бедро, удерживая, чтобы не выскользнула. Я сама дёргалась навстречу, сжимала хозяйство внутри, изо всех сил стараясь довести его и себя, но чем больше старалась, тем сильнее эльф терял контроль.
Его тело напряглось, дыхание сорвалось, и сквозь зубы прорвалось.
— Боги… ммм… ах…
В голосе было столько сладкой муки, что я сама задрожала, понимая, что он сходит с ума от того, что чувствует внутри меня.
Он сделал несколько последних, резких толчков, и меня подбросило по скользкой стенке ванны. Вода хлестнула через край, а я едва удерживалась, вцепившись пальцами в его плечи.