Его сила билась, неровная, дикая, и только я могла уложить её в нужный ритм. Стала чередовать долгие, медленные движения с быстрыми, короткими, позволяя напряжению вырываться порциями, не давая ему взорваться сразу.
Постепенно дыхание его стало сбиваться, пальцы судорожно вцепились в простыню. Член начал наливаться теплом и плотью, откликаясь на мою настойчивость. Я продолжала в том же ритме — не ускоряясь резко, а подстраиваясь под его судорожные вздохи, позволяя напряжению выходить порциями, маленькими толчками.
Когда мой эльф застонал снова, больше от боли, чем от наслаждения, я добавила ладонь — сжала член и повела по всей длине, соединяя движения губ и пальцев. Так я вела его к разрядке медленно, осторожно, не торопясь сорвать всё сразу.
И вот в какой-то миг его тело дрогнуло, дыхание сорвалось. Разрядка настигла его тихо: не яркий взрыв, как бывало прежде, а короткий, сбивчивый толчок. Магия вышла вместе со спермой слабым выбросом, словно клапан приоткрылся и стравил лишнее давление. На языке я ощутила всего несколько капель солоноватой влаги, и этого оказалось достаточно.
Он рухнул обратно на подушки, тяжело дыша, но впервые за эти дни я почувствовала — опасный перегрев ушёл, и его сила чуть-чуть угасла, перестала рваться наружу. Именно этого я и добивалась: первый маленький сброс, осторожный, но спасительный.
Но останавливаться рано, поэтому провела языком выше, облизнула кожу живота и прижалась щекой к его паху, ловя его сбившееся дыхание. В этот миг я поднялась на колени, откинула волосы назад и нависла над ним, чувствуя, как между моих бёдер течёт естественная смазка.
Обхватила его член ладонью, ещё горячий и скользкий от моей слюны, и повела им вдоль складочек, собирая на головку смазку. Каждый раз, когда он касался моего входа, по позвоночнику прокатилась дрожь, а внутри всё сжималось в ожидании. Я нарочно задерживала этот миг, скользила им по себе — вверх, к клитору, вниз, к влажным складочкам, снова по кругу, размазывая желание.
Его руки слабо потянулись ко мне, но я не дала ему взять контроль — это был мой ритм и игра, поэтому направила член точно к своей дырочке и опустилась чуть ниже, впуская в себя только головку, сдерживая стон, который рвался наружу.
Я позволила себе замереть на миг, чувствуя, как стенки жадно сомкнулись вокруг этой набухшей плоти. Внутри всё тянуло к нему, требовало глубины, но я держала ритм под контролем, не позволяя телу сразу утонуть в этом наслаждении. Его ладони снова едва коснулись моих бёдер, пальцы дрожали, скользили по коже, не в силах задать движение.
Медленно, будто издеваясь над собой, я начала опускаться ниже. Его член входил в меня сантиметр за сантиметром, и каждая складочка моей вагины раздвигалась, сжималась, втягивала его глубже. Жар расползался по всему телу, смешиваясь с его напряжённым стоном. Я ощущала, как он заполняет меня полностью, как неотвратимо распирает, заставляя внутренние мышцы судорожно обхватывать его толщину.
Я не садилась всем весом, держала себя на коленях, словно на пружинах, позволяя его длине скользить внутри то медленнее, то быстрее, играя глубиной проникновения. Каждый толчок отзывался внизу живота острым пульсом, словно удар хлыста. Я сжимала его вагиной нарочно, то резко, то мягко, будто заставляя его потеряться между наслаждением и пыткой.
Он дышал тяжело, рвано, пальцы вцепились в мою кожу сильнее, но по-прежнему не могли управлять моими движениями. Его беспомощность пьянила, давала вкус власти и позволяла мне раскрываться до конца. Я скользила на нём, чувствуя влажный звук нашего слияния, тёплую смазку, что стекала вниз по его члену, смешиваясь с моим соком.
Двигалась, качая бёдрами. Поясница пружинила, ягодицы напрягались, и каждый раз его член уходил во мне почти до основания, а потом медленно выходил, оставляя тянущую пустоту. Я сама задавала ритм — длинные протяжные движения сменялись быстрыми толчками, от которых у меня перехватывало дыхание.
Грудь вздымалась всё выше, соски горели, и я сжала ладонями свои груди, потянув их вверх, чтобы ещё сильнее раздразнить себя. Горячая волна пошла по животу, и я протяжно застонала, вцепившись пальцами в собственную плоть. Его глаза были прикованы ко мне, и от этого взгляда я выгибалась сильнее, показывая ему, как глубоко принимаю в себя.
Мой стон срывался с каждым движением громче, то прерывистым криком, то протяжным выдохом. Я чувствовала, как мышцы внутри сводят его член в тисках, и от этого сама теряла контроль: бедра уже сами раскачивались, быстрее, влажнее, сильнее, пока звук наших тел не стал оглушающим.
Его бедра дёрнулись навстречу, но силы быстро иссякли, и он снова рухнул в простыню. Всё было в моих руках: его дыхание, стоны, сперма, которая рвалась наружу вместе с каждым рывком моего таза.
Опустилась на него до самого конца и замерла, позволив телу расслабиться на его члене. Он был полностью во мне, весь такой упругий, большой, и от этого я чувствовала, как внутри пульсирует каждая складка. Сжала его вагиной, будто кольцом, и тут же расслабила, давая ему ощутить разницу. Несколько таких пульсаций и его дыхание стало рваным, грудь вздымалась, как у зверя в клетке.
Начала двигаться: не просто вверх-вниз, а будто перекатываясь бёдрами, меняя угол входа. Иногда резко осаживалась вниз, до упора, и тогда его головка болезненно-сладко раздвигала мышцы до самой матки. Иногда, лишь слегка скользила, удерживая его почти у входа, а мышцы в это время работали, словно вбирали его внутрь без помощи движений.
Я чувствовала, как он уже близко — пульсация в члене стала сильнее, бёдра подо мной напряглись, и он рванулся вверх, требуя разрядки. В этот момент я остановилась полностью. Только внутри продолжала сжимать его, короткими, ритмичными сокращениями, будто удерживала на грани. Его глаза открылись, в них вспыхнула злость и мольба, пальцы вцепились в мои бёдра, но я не дала ему кончить, а держала, пока напряжение не стало спадать, а горячая волна внутри него не схлынула хотя бы немного. Ему стоило чуть успокоиться.
Когда он чуть выровнял дыхание, то снова качнулась — глубоко, медленно, словно позволяла ему заново войти в меня. Потом ускорилась, чередуя быстрые короткие движения с длинными протяжными, и каждый раз, когда чувствовала, что он на грани, я ловила момент и слегка задерживалась, меняя темп. Это было мучительное, выматывающее издевательство и в то же время именно то, что спасало его.
Наконец, я сжала его изнутри максимально сильно, будто захлопнула все мышцы на его члене, и резко качнулась в замыкающем ритме. Его тело содрогнулось, дыхание сорвалось на хриплый стон, и сперма вышла короткими толчками — немного, не так обильно и бурно, как раньше. Оргазм был приглушённый и слабый, но именно таким я и добивалась его — маленький сброс, чтобы снять напряжение и не позволить силе прорваться неудержимым потоком.
Смотрела, как он тяжело дышит подо мной, грудь ходит ходуном, глаза всё ещё тёмные от желания и раздражения. Я знала — он чувствовал себя обманутым, но в этом и была моя власть: я решила, когда и как он сможет кончить.
Сидела на нём, всё ещё ощущая, как его ствол распирает меня изнутри, когда тихий скрип двери заставил меня дёрнуться. Я тут же схватилась руками за грудь, стараясь хоть как-то прикрыться, но спрятать то, что он по-прежнему был глубоко во мне, было невозможно.
На пороге стоял главный лекарь, который приходил вместе с ректором в покои. Он не выказал ни удивления, ни смущения, словно подобные сцены для него привычны, и лишь тихо вздохнул.
— Проверю фон и каналы, — сказал он спокойно. — Иначе будет хуже.
Застыла, кровь мгновенно ударила в лицо, и смущение оказалось таким острым, что я отвела голову в сторону, чтобы не смотреть на вошедшего.
Эльф же оставался удивительно невозмутим. Даже не сделал попытки прикрыться. Только поднял едва дрожащую от слабости руку и прикрыл ею мой лобок, там, где нас соединяло, где было слишком откровенно видно всё. Его пальцы легли на меня властно и бережно сразу, и я вдруг поняла: он закрывает меня от чужого взгляда.