Я уже не могла сдерживаться и стоны срывались сами, громкие, отчаянные. Каждое его движение языком отзывалось во мне огнём, каждая секунда приближала к краю.
Его язык работал всё быстрее, всё глубже, и я уже не понимала, где нахожусь. Мир сузился до одной точки, той, где он неумолимо, жадно ласкал меня, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Я задыхалась от удовольствия, тело выгибалось дугой, и волна уже поднималась внутри, готовая разорвать меня.
— Господин… ещё чуть-чуть… я… — слова тонули в стонах, пальцы впивались в простыню, а дыхание превращалось в хриплый крик.
И именно в этот миг он остановился. Его губы оторвались, язык исчез, а я осталась распахнута, дрожащая, доведённая до самого края.
Вскрикнула жалобно, не веря, что он мог оставить меня на такой момент.
Раэль поднял голову, его губы блестели, глаза горели огнём. Он провёл большим пальцем по моей груди, сжал её и хрипло усмехнулся.
— Оргазм ты получишь, когда я решу.
Смотрела на него в нем шоке прикусив губу, и слёзы нетерпения блеснули в уголках глаз, но даже через отчаяние внутри всё сжималось от ещё большего желания.
Его взгляд скользнул вниз, и он замер, любуясь. Я почувствовала, как жар вспыхнул в щеках — он смотрел на мою раскрытую, дрожащую от возбуждения плоть так, будто видел самое прекрасное зрелище в мире.
— Сколько раз я уже трахал эту дырочку… — выдохнул он с хрипотцой, и по спине у меня пробежали мурашки. — А налюбоваться не могу. Такая аккуратная, нежная, розовая, будто создана для того, чтобы я срывался на тебе снова и снова.
Его пальцы легко развели мои лепестки, и он удовлетворённо хмыкнул.
— Эстетика чистая. Грех не взять на язык. А как эти стенки сжимаются вокруг моего члена… — он наклонился ближе, дыхание обожгло. — Каждый раз будто взрыв в голове.
Всхлипнула, не зная, как вынести эту смесь похвалы и власти, и в тот же миг его губы скользнули туда, куда он смотрел, превращая мои мысли в пустоту.
Он снова начал вылизывать меня так, словно смаковал редкое вино: затягивал меня в чувственный ритм, чередуя мягкие поцелуи с жёсткими, точными толчками языком. Его губы обхватили мой клитор, он слегка втянул его, и по телу пронеслась дрожь, будто электрический разряд.
— Такая сладкая, — промурлыкал он между движениями, и вибрация его голоса передалась прямо в моё нутро. — Я мог бы часами есть тебя.
Я стонала всё громче, то теряя голос, то срываясь на прерывистый крик. Его ладони держали мои бёдра, не позволяя отстраниться, и от этого ощущение полной принадлежности только усиливалось. Я чувствовала, как язык чертит круги, то нежно, то резко, а губы снова и снова захватывают мой клитор, пока я уже не могла контролировать ни дыхание, ни движения.
Внутри всё сжималось, пульсировало, словно он управлял каждым моим нервом, и поняла: он действительно хочет довести меня до края и не отпустит, пока я не откажусь в этот омуте.
Он неумолимо наращивал давление, движения становились всё быстрее и настойчивее. Я чувствовала, как каждый толчок его языка подбрасывает меня выше, ближе к краю, и уже не могла сдерживать громких стонов. Они рвались наружу, прерывались всхлипами и криками. Бёдра сами подались вперёд, и я вцепилась в его волосы, словно в последнюю опору, боясь утонуть в том, что он со мной делал.
Напряжение росло, с каждой секундой заполняя всё тело, пока не стало невыносимым, и когда он ещё сильнее прижался, ускорился, сомкнув губы на моём клиторе, я сорвалась. Крик вырвался из груди, длинный и отчаянный, — всё тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, будто потеряла контроль над собой.
Я словно встала на мостик, опираясь только на пятки и лопатки, а он держал меня, не отпуская, продолжая ласкать, пока по мне прокатывались волны судорог. Билась в конвульсиях неконтролируемого оргазма, а он будто намеренно продлевал каждую волну, не давая утихнуть этой буре, пока я не обмякла, обессиленная, и до конца не верящая, что это со мной.
Лежала, сердце колотилось так сильно, что казалось — оно вырвется из груди. Всё тело ещё трясло мелкой дрожью, бёдра предательски подрагивали, а в голове царил хаос. Я не верила, что это было со мной. Господин, сделал это ради меня. Не для игры, не из прихоти, а потому что сам захотел подарить мне это безумие.
Чувствовала, как внутри распахивается что-то новое и пугающее — нежность, смешанная с восторгом, благодарностью и страхом. Это было так неправильно для рабыни и так невыносимо счастливо.
Мои ноги всё ещё были широко разведены, я даже не могла их сомкнуть, ведь он держал меня в этом положении, будто я полностью принадлежала ему.
Видела, как он поднялся на колени между моими бёдрами, его дыхание тяжёлое, подбородок блестит моей влажностью, а глаза тёмные от похоти. От этого взгляда я сама готова была сгореть.
Он обхватил свой член рукой и начал медленно ласкать себя, не сводя глаз с моей промежности. Я почти скулила, едва не умоляя войти в меня, но он только улыбнулся краешком губ и опустил головку к моим губам. Лёгкое касание, скольжение по входу, и я дёрнулась, будто меня ударило током.
Но он не спешил, а нарочно водил членом по влажной коже изнуряюще, то касаясь клитора, то надавливая на вход, но не входя. Я стонала, закусывала губу, пыталась приподняться к нему, но он тут же отстранялся. Иногда резко бил головкой по моему клитору. Щелчок был звонкий, влажный, и я взвизгивала, выгибалась, едва удерживаясь на постели. Чувствительность после оргазма была такой острой, что каждое его движение становилось пыткой и наслаждением одновременно.
Ловила ртом воздух, хваталась за простыню, вцеплялась в неё так, что ногти белели. Моё тело горело, бедра дёргались сами по себе, будто пытались поймать его и втянуть внутрь, но он снова и снова ускользал, продолжая издевательскую игру.
Время тянулось мучительно. Минуты казались вечностью. Я дрожала, шептала что-то несвязное, почти плакала от этого напряжения, он не останавливался, то дрочил прямо на меня, скользя по всей промежности, то задерживался у клитора, наблюдая, как я корчусь от слишком сильных ощущений.
И только когда я уже не могла ни стонать, ни дышать, когда бедра сами приподнялись и я почувствовала, что разорвусь от этой жажды, он вдруг прижал головку к моему входу и вошёл. Медленно, с нарастающим давлением.
Застонала от растяжения и безумного облегчения. Его толщина заполняла меня до предела, стенки сжимались на каждом сантиметре, будто пытались не отпустить. Я выгнулась, и вцепилась в подушки за головой.
Он держал мои бёдра, стоя над ними, и я видела, как он смотрит вниз — туда, где моё тело жадно принимает его, и от этого взгляда я кончала бы снова, даже без движений.
В этот секс, он смотрел туда чаще, чем обычно, и от этого у меня кружилась голова. Словно его завораживал сам процесс, как мои губы раздвигаются под его движениями, как розовая плоть обхватывает каждую часть его члена.
Он вошёл до конца и на миг замер. Чувствовала, как он пульсирует внутри, как горячая плоть распирает меня, и сама не удержалась — бёдра рванулись навстречу. Он ответил толчком, и я застонала, выгибаясь.
Его движения стали размеренными, тяжёлыми, с полным контролем, будто он нарочно тянул моё удовольствие, не позволяя быстро сорваться. Каждый толчок вгонял меня в матрас, бедра непроизвольно раздвигались шире, но ему было мало, и он держал меня, задавал ритм и силу.
Внутри всё сжимается вокруг него, как каждая складка цепляется за его член, и от этого мне казалось, что я теряю контроль над собственным телом. Я хватала воздух ртом, стонала, то громко, то хрипло, и каждый мой звук только заводил его сильнее.
Он не наклонялся ко мне — держался прямо, будто любовался тем, как я извиваюсь под ним. Иногда его пальцы сжимали мои бёдра так крепко, что я чувствовала жар его ладоней даже поверх кожи. Видела его грудь, напряжённые мышцы, капли пота на висках и понимала, что он получает не меньшее удовольствие, чем я.