Я вроде бы неотрывно глядела на его прямую спину, но умудрилась пропустить момент, когда рубашку накрыл мундир. Ко мне Габ развернулся уже застегнутым на все пуговицы, отчего мой растрепанный вид стал смотреться жалко. Как разоренный праздничный стол наутро после разухабистого застолья.
– О Галлее я тоже договорюсь, – добавил, помяв пальцем подбородок. – Принцесса не должна притворяться неллой, чтобы получить знания. Гариэт слишком строг.
– Ты ее не накажешь? – уточнила я с надеждой.
– Я еще не решил. Все слишком быстро открылось, – помялся Габ и яростно разлохматил волосы. – Где она вообще, демоны ее раздери?
Я старательно прожевала и проглотила ответ. Мотнула головой – мол, понятия не имею. Возможно, тоже требует с кого-нибудь компенсацию в заметенном снегами домишке.
– Катается где-то на своей Звездочке, – уклончиво промычала я. – Наверняка уж вернулась.
Сейчас я ощущала себя даже более голой, рваной и уязвимой, чем когда со Священной горы скатилась. В ноги герцогу Грейнскому. Буквально.
Я и теперь сидела, хохлясь в четырех помятых юбках, у него в ногах. Глядела снизу на невозможного, невероятного мужчину, еще полчаса назад сжимавшего меня в жарких объятиях… А теперь купавшего в отрешенном холоде.
Габриэл вытащил из-под меня плащ и замотался в мех, явно собираясь выйти наружу. В метель. Лишь бы не делить с женой неудобно повисшую тишину.
Да этого горбатого кворга даже урна с прахом не исправит! Нос защекотало сильнее, но всхлипнуть я себе не позволила. В конце концов, кто он мне такой? Всего лишь муж.
Он дернул задвижку двери, обернулся, окинул растерянным взглядом меня. Растрепанную, взлохмаченную, застрявшую в ворохе пышной ткани. Дернулся вдруг назад, будто хотел еще потрогать. Прижать к себе. Утешить как-то.
Я протянула к Габриэлу обе руки, точно, как маленькая забытая девочка, просилась на ручки. Пусть хоть поднимет, выдернет из кучи топорщащихся юбок… Не факт, что я сама смогу выбраться из зеленого шелкового торта.
На моей ладони призывно сверкала брачная печать. Серебро на алом.
Ритуал завершен, мы с герцогом Грейнским стали мужем и женой. Официально, перед богинями и небом Сатара. Я привязалась к чужому миру… и к чужому мужчине. Навсегда.
– Габ…
Габриэл отшатнулся, помотал головой и решительно завел руки за спину. Не удивлюсь, если в замок сцепил, убежденный в правильности своего выбора.
– Нет! – сипло прошептал он и выбрался из экипажа. Запрыгнул на лавку харпемейстера и яростно дернул поводья.
Глава 5
Третье утро в Грейнхолле ощущалось таким же тоскливым, как второе. Совсем не чета первому – с искрящим снежком, хрустящими сугробами, волнительной суетой стражей у Священной горы…
Нет-нет, снег все еще искрил и хрустел. А стражи суетились, сменялись, проверяли заслоны и докладывались пожилому начальству.
Но теперь Джарр обходил посты в одиночестве: как и обещал, Габриэл уехал вчера на рассвете. Почти сразу, как подвез экипаж к замку и помог мне переместиться из одной тесной клетки в другую. На меня он при этом почти не глядел и делал вид, что укоряющий взор ему – что слону дробинка.
Сегодняшний рассвет случился уже без герцога. Я встретила зимнее утро в задумчивости у окна своей новой спальни. Это была небольшая, но богато отделанная комната неподалеку от супружеских покоев. На входной двери расцветала пурпурная вергиния – ни с чем не спутаешь.
Предполагалось, что после брачной ночи супруги сами решают, как часто им делить общую постель… Они могут встречаться лишь для произведения на свет потомства. В благоприятные дни.
Хвала богиням, проблем Габу и без потомства хватало, так что о наследнике герцог не заикнулся. Поднял среди ночи Эльяну, велел прислуживать возвращенной герцогине, а сам сорвался в туман… В прямом смысле. Где-то в Пьяни моего герцога поглотило белое марево, спрятав от укоряющего взора надежной стеной.
И вот… минул день, начался второй. Вчера я сонной обиженной мухой слонялась по Грейнхоллу, месила снег на дорожках, выгуливала грумля, с ужасом прислушивалась к вою из драконятни…
А сегодня после завтрака Галлея собралась уговорить Цолборна оседлать для нее «желтоглазую малышку». Ту самую, в чешуе и с огнем в ноздрях. Отговаривать я ее не стала – потом будем вместе синяки пересчитывать. Хоть какая-то отрада.
Ни замковая прислуга, ни стража, ни даже вельможи, эвакуированные из столицы, – никто не удивился возвращению беглой герцогини. Или виду не подавал. Меня учтиво приветствовали в коридорах, кланялись, спрашивали, изволю ли я чего-то…