На улице, в тени дома, гости собрались теснее. Шепот стал чуть громче, но все еще осторожным. Взгляды украдкой бросались в освещенные окна, где мелькала фигура Юстаса, все так же увлеченного фотографиями. Кивки, многозначительные подмигивания, короткие фразы, произнесенные сквозь зубы:
— …пора…
— …она устала…
— …лучше сейчас…
Словно по незримому сигналу, они начали возвращаться в дом – не для того, чтобы остаться, а чтобы попрощаться. Движения были чуть более собранными, чем раньше. Улыбки при прощании – чуть более сжатыми.
Сэм и Ребекка первыми подошли к Дженн и Кэтти:
— Пока, Джен, спасибо за чудесный вечер, — сказал Сэм, его рукопожатие было крепким, но быстрым. — Думаю, скоро увидимся.
— Я тоже в этом уверена, — ответила Дженн, ее улыбка была широкой, но не дотягивалась до глаз.
— До встречи, — добавила Ребекка, ее объятие с Кэтти было скорее формальным.
— Пока!
— Приходите еще!
— Всего хорошего!
Юстас, услышав движение, оторвался от фотографий и повернулся к уходящим гостям, его лицо сияло участием. Он сделал шаг вперед, как бы желая присоединиться к прощанию.
Дженн тут же мягко, но настойчиво направилась к нему, чуть касаясь его локтя, чтобы развернуть к выходу.
— Юстас, — ее голос был ровным, как гладкий камень. — Мы тут… все немного устали. Кэтти особенно. — Она кивнула в сторону дочери, которая тут же сделала вид, что подавленно зевает и потирает виски. — Поэтому… решено закончить пораньше. Отдохнуть.
Юстас посмотрел на Кэтти, потом на гостей, уже надевающих куртки у двери.
— Да, да, — подтвердила Кэтти слабым голосом. — Я что-то уже выбилась из сил… Хочется тишины.
— Поэтому… — Дженн открыла входную дверь, пропуская последних гостей и создавая для Юстаса четкий путь наружу. — Увидимся как-нибудь потом, Юстас.
Юстас вышел на порог, обернувшись спиной к улице. Его лицо все еще светилось.
— Ребята, было так весело! — воскликнул он, обращаясь к тем, кто уже был на крыльце или в прихожей. — Кэтти – просто ангел! Вы постарались на славу, праздник удался! Все было круто! А… а вечеринка потом? — В его голосе звучала детская надежда.
— Нет, Юстас, — Дженн стояла в дверном проеме, ее рука лежала на ручке. — В этот раз нет. — Ее кивок был окончательным.
Юстас на мгновение замер, потом его лицо снова расплылось в улыбке.
— Эх, жаль! Я так люблю вечеринки, так хотелось потанцевать! — Он выпрямился. — Ну что ж, ничего страшного! Еще устроим такую тусу! Ехууу! — Он махнул рукой подругам Кэтти, стоявшим чуть поодаль, и Кэтти, которая лишь едва шевельнула пальцами в ответ. — Пока всем!
— Пока, Юстас, — прозвучал хор не слишком громких голосов.
Дженн мягко, но быстро закрыла дверь. Звук щеколды прозвучал как выстрел в тишине прихожей. Она прислонилась лбом к прохладному дереву и выдохнула. Глубоко. Так глубоко, что плечи опустились.
— Наконец-то… — прошептала она в дверь, слова были почти беззвучными, но напряжение в них было осязаемым.
В гостиной воцарилась тишина. Затем ее нарушил общий, тяжелый выдох оставшихся. Как будто все разом выпустили воздух, который сдерживали часами. Плечи расправились, лица расслабились.
Минут через пятнадцать-двадцать в дверь снова постучали – легко, весело. Дженн открыла. На пороге стояли те же гости – Сэм, Ребекка, подруги Кэтти, другие родственники. Улыбки теперь были широкими, непринужденными. В руках кто-то держал припрятанные бутылки шампанского, кто-то – пакет с закусками.
— Можно? — весело спросил Сэм, уже проходя внутрь.
Дом мгновенно наполнился смехом, музыкой, которая тут же громко заиграла, громкими разговорами. Воздух стал легче, почти искрил.
— Он точно ушел? — спросила Лора, наливая шампанское в бокалы, которые только что достали из шкафа.
— Видели, как он скрылся за углом, — ответил Майк, открывая чипсы. — Никаких сюрпризов.
— Уф, — фыркнула тетя Марта, устраиваясь поудобнее на диване, который раньше избегала. — Ну что, теперь можно нормально повеселиться? Без… лишних присутствий?
— Абсолютно, — Дженн подняла бокал, ее улыбка теперь была настоящей, доходила до глаз. — Давайте в следующий раз просто скажем ему, что мы… э-э-э… перестали праздновать дни рождения? Или переехали? — Она рассмеялась.
В комнате грянул смех – громкий, свободный, облегченный. Музыка прибавила громкости.