Сдам его властям! Ну да, за супружескую измену… Отличный план!
Хотя, если он снова начал играть, может какая-то ниточка к криминалу и тянется.
Ладно, на это тоже рассчитывать не стоило. Он хоть и был не слишком хорошим человеком, откровенной гнусности за ним не водилось. Иначе я не применил бы отдать его досье Эйми Оклер.
Но мелкие ставки, пусть и достаточно регулярные, не были аргументом для влюбленной девицы.
Вот в этом и был весь ужас ситуации. Габриэль Нарсис был мерзавцем. Но недостаточно для того, чтобы всерьез что-то против него предпринять.
Вопрос о том, что делать с этим гадом все еще был открытым. Я ведь предупреждал его, что ему не стоит обижать Эйми. А он так цинично ей изменяет. Казалось бы, вот он шикарный предлог для развода. Но она почему-то терпит.
Нет, вдовство все же лучший вариант. Они с Кристофом заслуживают лучшего!
Эти сумбурные мысли сопровождали меня всю дорогу до ворот академии. А когда я вышел, все они вылетели у меня из головы за секунду.
Я застыл, уставившись на Эйми Оклер собственной персоной. Она стояла у ворот, пританцовывая от холода, и дышала на свои замершие руки.
Что с ней снова случилось? Если этот мерзавец Габриэль что-то сделал, я его точно убью. И где Кристоф?
— Мадам Оклер, только не говорите, что снова потеряли ребенка!
Она подняла взгляд. Большие голубые глаза смотрели на меня как обычно с легким испугом.
Демоны, когда я научусь нормально разговаривать, не приводя в панику каждого из своих собеседников?
Ладно, остальные могут паниковать столько, сколько им захочется. Можно хотя бы чтобы она меня больше не боялась?
— Н-нет. Кристофа забрал отец, — ответила она недоуменно. — Я принесла вам подарок.
Удивительно, но испуг прошел достаточно быстро. Теперь те самые голубые глаза, которые преследовали меня по ночам все эти годы, смотрели ласково.
Я так замечтался, что почти не заметил, как она вручила мне снежный шар. Красиво. И грустно.
Он напоминал о ночи, которая одновременно была и лучшей и худшей в моей жизни. Мне безумно нравилось проводить время с Эйми и Кристофом, но я был всего лишь гостем в их маленьком семейном празднике.
А этот шар будет вечным напоминанием, что мне не место рядом с ними.
— Благодарю, мадам Оклер, — сказал я как можно вежливее.
Очевидно, недостаточно, поскольку она приуныла. А потом до меня дошло.
— Сколько вы здесь уже стоите?
— Не знаю. Примерно час, наверное.
— Час? Мадам Оклер, вы в своем уме?
Взяв ее за руку, я потянул в сторону академии. Она наверняка замерзла и будет чудо, если она не заболеет.
— Что вы делаете? — робко спросила она.
— Мадам Оклер, проявите еще раз чудеса проницательности, которые вы так часто демонстрировали этой ночью. Разумеется, я собираюсь не дать вам замерзнуть насмерть.
— Бросьте, до этого еще очень далеко.
Мы, наконец, оказались в помещении, поэтому я отпустил ее. И надеялся, что она не выйдет на мороз просто из чувства противоречия.
— С тех пор как мы не виделись, вы стали намного более безрассудной. Ради чего вы оставили ребенка, да еще и ночью? Вы уверены, что его можно доверить его отцу?
— А почему нет? Он ведь его родитель, и он замечательно его воспитывает. Уж всяко лучше меня.
Я застыл, пытаясь осознать сказанное. Наверное, я слишком перенервничал и начал хуже соображать. Ну или мадам Оклер права насчет моего возраста и мне нужно проверить голову.
— И на холоде я не так уж и долго простояла. Как приду домой выпью согревающее зелье и тогда точно не заболею.
— Но вам ведь нельзя в вашем положении.
— Каком положении?
Она смотрела на меня своими невозможно-голубыми глазами, а я понимал, что я ничего не понимал.
Глава 15
Разочарование из-за такой холодной реакции лорда-ректора на мой подарок, конечно, присутствовало. Но очень скоро я о нем забыла. Оно просто отошло в сторону, поскольку по мере нашего разговора росло другое чувство — предельная степень удивления.
Непонятно, с чего он решил, что Бернару нельзя доверить Кристофа. Они ведь даже не были знакомы.
А потом все окончательно запуталось и перестало иметь хоть какой-то смысл.
— Вас ведь нельзя зелья в вашем положении.
— Каком положении?
Я смотрела на него и не понимала, где я снова просчиталась. Наверняка здесь есть какой-то подвох, которого я не замечаю.
И я уже готовилась в очередной раз выглядеть дурой перед этим мужчиной. Это уже традиция.
— Вы ведь беременны.