- Раз Вы все равно не спите, могу я с Вами поговорить?
Спать в такое время? Да еще и не поужинав? Спохватившись, пригласил лорда присаживаться, не держать же эльфа у дверей? Тиррелинир оккупировал единственное кресло, а я так и остался сидеть на подоконнике. Все равно он не очень высокий, так что не придется смотреть на лорда сверху вниз. Ну, если только самую малость. Лорд не стал дожидаться, пока я выберу между "Я слушаю" и "Наше Высочество внемлет", и сразу перешел к делу.
- Где-то полвека назад стали пропадать эльфы. Бесследно. Большинство из них принадлежали к знатным родам, но никаких угроз и требований выкупа так и не последовало. - Лорд одарил меня пронизывающим до костей взглядом, что мне захотелось спрятаться… хотя бы и за занавеску. Или клятвенно заверить, что меня тогда еще не родилось, и я тут явно не причем. Наверняка, привык лично, а может, и собственноручно допрашивать подозреваемых, вот теперь на мне приемчики свои отрабатывает. - Их, конечно, искали, я в том числе, но ни магия, ни другие методы ничего не дали. Обеспокоенные лорды поставили на своих родичей следящие заклинания и запретили выходить из дома без защиты, но и это не помогло. Эльфы продолжали пропадать. - Тиррелинир снова сделал паузу. - Исчезновения закончились так же внезапно, как и начались. О судьбе пропавших ничего неизвестно. Через тридцать лет после пропажи официальные поиски были прекращены, но насколько я знаю, родственники до сих пор ищут их. Два дня назад пропадаете Вы, обстоятельства те же: любое поисковое заклинание уходит в никуда, будто Вас никогда и не существовало, маячки не отвечают…
А три года назад также пропал Повелитель, пусть по каким-то причинам Тиррелинир сейчас об этом не вспоминает.
- Через какое-то время связь восстановилась, сигнал был устойчивым, словно никогда и не прерывался. - Тут лорд прервался, внимательно посмотрел на меня и тихо спросил, - что они с Вами сделали?
- Ничего. - Лорд как-то странно на меня посмотрел. Жалеет что ли? Было бы из-за чего.- Ничего плохого: накормили, обогрели, полечили…
- Волосы отрезали.
Кажется, мне не поверили. Я бы на месте лорда тоже не проявил особого энтузиазма: неприятно все же знать, что попусту рисковал жизнями своих людей, эльфов то есть, когда можно было обойтись вообще без жертв. Вот и пытается сейчас оправдать слишком крутые меры.
- Не будем об этом. - Для эльфов волосы - больная тема. Подумаешь, попросил целителя подровнять концы, ему я, по крайней мере, доверяю - случайно пол-уха не отхватит. Так нет же, оскорбился, даже замолчал на минуту. Рука у него, видите ли, не поднимается, особе монарших кровей волосы обстригать. А то, что я вдобавок ко всему теперь не просто чучело, а еще и облезлое, никого не волнует. Правда, на долго его не хватило, снова принялся меня пропесочивать. - Или Вы о моей новой прическе как раз и хотели поговорить?
- Нет, я хотел поговорить о браслетах, - я невольно напрягся. - Заложники словно перестали существовать, когда на них надели браслеты. На вас ведь были такие же? Я понимаю, Вам неприятно вспоминать, просто скажите, да или нет?
- Да, - немного помедлив, я продолжил, - когда кочевники нашли меня, они первым делом нацепили на меня эти браслеты. Думаете, что те пропавшие эльфы еще живы?
Лорд лишь покачал головой. Зря он так, Повелителя же нашли, меня тоже, значит, и остальных рано записывать в разряд умерших. Эльфы же не люди, для них тридцать лет - не такой уж большой срок.
- Существование таких браслетов представляет угрозу для эльфийского народа, и чем больше мы о них знаем, тем лучше. Бойцов я уже допросил, возможно, Вы могли заметить что-то, чего не заметили или не могли заметить они.
- Браслеты блокируют магию и регенерацию. Точнее не блокируют, а, не знаю, как сказать… В общем, вместо того, чтобы лечить, сила разрушает. И чем ее больше, тем хуже для одаренного. Вот, пожалуй, и все.
- Откуда Вы это знаете? - я снова почувствовал себя на допросе, - кочевники рассказали?
- Нет, я подслушал. - Тиррелинир на мое "признание" никак не отреагировал, и я счел нужным пояснить. - Так получилось, что я знаю язык Степи, кочевники этого предположить не могли.