Меня ждал экстренно собранный Совет, и я решил не забивать себе голову тем, что без всех этих спектаклей с проводами, предназначавшихся исключительно для Иллирэна, можно было обойтись. У него непременно бы возникли ненужные вопросы, куда едет вся эта толпа эльфов.
Озадачив Советников разработкой проекта по отмене рабства в Эльгардаре, я, наконец, присоединился к посольству. В два часа по полудню мы были уже на приграничной заставе.
Иллирэн.
Поднявшись в несусветную рань, чтобы проводить Ильгизара на учебные подвиги, я стоял в телепортационном зале, старательно давил зевки и изо всех сил игнорировал злобные взгляды Тиррелинира. Все еще сонный мозг не мог оценить масштаба катастрофы, а потому упорно выдавал одну лишь мысль - какого ляда я вчера не устроил Повелителю допрос? Ну не могли Хионеля ранить в обычной тренировке так сильно, что его пришлось отправить в госпиталь. А если на Повелителя таки было совершенно покушение, не придумал ли он эту сказочку про обучение? Раз это мероприятие ежегодное, то оно должно было быть запланировано заранее. Почему тогда я узнаю об этом в самый последний момент?
- Ваше Высочество, надеюсь, вы уже собрали вещи и мы можем отправиться прямо сейчас. - Тиррелинир явно не был рад моему присутствию в своем доме. Что ж, хоть в чем-то мы с ним солидарны.
О вещах я, конечно же, не подумал - привык, что личных вещей у меня, считай, и нет, а костюм подходящего размера всегда найдется в шкафу, неважно во дворце я, в Сальтаре или даже в госпитале.
Следующие двадцать минут я собирал вещи, Тиррелинир сверлил меня злобным взглядом. Потом мы ходили за сумкой Сариэла, выслушивали получасовую лекцию по поводу лечения Кирриэля, паковали лекарства, забирали самого болезного, помогали ему собирать вещи, с полчаса искали Фимку по всему госпиталю… Терпение Тиррелинира лопнуло на вопросе "а учитель вообще в курсе, что мы переезжаем?".
- Оставьте ему записку. Не маленький, сам доберется.
В итоге Тиррелинир сбежал, бросив всех своих нечаянных гостей посреди просторного холла, кинув напоследок Кирриэлю, что тот остается за старшего. Я растерянно покосился на Сариэла, с ног до головы обвешанного сумками. Помимо своих вещей - а тех, учитывая кошачье хозяйство, оказалось не так уж и мало - бедняге пришлось тащить часть моих, да еще и сумку своего раненного напарника. Мыш в свою очередь выразительно посмотрел на единственного в нашей компании, кто казался довольным жизнью - Кирриэля.
- Хм… Сейчас разберемся. - Кирриэль по видимости плохо представлял, что ему делать в качестве заместителя хозяина дома, но подобная мелочь испортить настроения ему не смогла. - Идем, Фимка.
Фимка, сидящий на руках у Кирриэля, согласно дернул ухом.
Далеко уйти нам не дали: появившийся словно из ниоткуда эльф представился хранителем дома, деловито отобрал у меня сумку и попросил следовать за ним. Виновато покосившись на Сариэла, предложил помочь с вещами, за что и поплатился: телохранитель радостно сгрузил мне не только мою сумку, но еще и объемистый сверток с фимкиным добром.
Пока я пыхтел, пытаясь и шею на лестнице не свернуть, и пожитки не растерять, Кирриэль резво убежал вслед за управителем. Вот и кто поверит, что вчера он еле ноги передвигал? Нет, все-таки хорошо быть эльфом.
- Ваше Высочество, если вас все устраивает, это будут ваши комнаты.
С щедрой руки Кирриэля мне досталось две комнаты: спальня и небольшая, но очень уютная гостиная с большим камином и мягким пушистым ковром на полу. Себе и Сариэлу, с молчаливого одобрения управителя, Кирриэль выделил по комнате: одна слева от моей двери, вторая - напротив.
- Ниир займет ту, - СБшнику, который должен был прибыть чуть позже, досталась комната справа.
- Приятного отдыха. - Домоправитель с поклоном испарился, оставив меня недоуменно хлопать глазами.
- Не обращайте внимания, Ваше Высочество. Лорд Тиррелинир одно время грезил созданием идеальных шпионов-фантомов. Вы только что видели скрещение классического фантома со следящим заклинанием и простеньким передатчиком речи. Кстати, лорд свои разработки мало кому показывал, так что…
О, да, начинаю гордиться. Мне и того секретней разработки можно показать, а я буду наивно продолжать верить, что это всего лишь лист бумаги, замаранный непонятными каракулями.