- Иллирэн, надо отвечать за свои поступки. - Ноги подкосились, и я безвольно повис на державших меня руках. На смену истерике пришло спокойное равнодушие. После того, как самый близкий и родной человек поверил в то, что я мог раскапывать могилы, только для того, чтоб удовлетворить свое любопытство, мне стало все равно.
Глава 8. Привет из недавнего прошлого.
В комнате было удушающе жарко, и я сбросил одеяло на пол. Это не принесло мне желанного облегчения. Облизал потрескавшиеся губы, кувшина с водой нигде не было, сполз с кровати и горячим лбом прислонился к окну. На улице шел дождь. Я дернул створку, она неохотно поддалась, заставив меня поморщиться от визгливого скрипа. Высунувшись в окно, я подставил разгоряченное лицо струям дождя и порывам холодного ветра. Вода приносила успокоение, смывая остатки очередного кошмара. Я стоял и всматривался в темноту, наслаждаясь буйством стихии, когда неожиданно раздался резкий вскрик, и кто-то смазанной тенью пробежал к дому. Силясь хоть что-нибудь рассмотреть за стеной воды, я наполовину свесился в окно, сразу же промокнув до нитки. Дверь резко распахнулась, и ветер, всколыхнув занавески, выстудил всю спальню.
Я резко обернулся, неосторожное движение вызвало головокружение, и мне пришлось обеими руками вцепиться в подоконник, чтобы не упасть.
- Иллирэн, пожалуйста, отойди от окна, - стараясь не делать резких движений, ко мне шел дед. Таким голосом обычно говорят с буйно помешанными. Ах, да! Я ж теперь спятивший некромант. Криво улыбнувшись, я отвернулся к окну.
- Иллирэн, не делай этого… - Так делать или не делать? Ты бы уж определился, дед, то отойди от окна, то не делай этого. - Иллирэн, если тебе себя не жалко, то пожалей хотя бы отца, он этого не переживет.
- Я, может, тоже этого не переживу. - Утихшая было боль, появилась вновь. Мне хватило сегодняшнего разговора с отцом, чтоб почувствовать себя раздавленным. Непонятно, чего добивается дед, придя ко мне ночью для того, чтобы очередной раз упрекнуть меня. - Зачем ты пришел?
В коридоре раздался топот, похоже, сегодня не только мне не спится. Под окном натекла уже целая лужа, и если я сейчас же не закрою окно, то рискую простудиться. Я нехотя отлепился от своей опоры и потянулся к створке, когда меня схватили за локти и резко дернули прочь от окна, от неожиданности я упал и ударился лбом о подоконник. Перед глазами заплясали огни. Очнулся я уже на кровати, и когда хотел проверить нет ли у меня шишки, не смог даже пошевелить рукой: меня полностью обездвижили, спеленав как младенца. За что? Сначала просто заперли в комнате, а теперь вдруг решили связать, интересно, что со мной дальше будут делать? Все же посадят в камеру…
Вошел отец и долго смотрел на меня грустными уставшими глазами. Так ничего не сказав, отец покачал головой и вышел, оставив меня наедине со своим отчаянием.
Я только начал засыпать, как дверь снова открылась, и в комнату шагнул эльф. Вилли. Казалось, что с последней нашей встречи он вырос сантиметров на пятнадцать. Он, слегка прихрамывая, подошел, сел в кресло рядом с кроватью и уставился на меня тяжелым немигающим взглядом. Забыв о своих путах, я дернулся, на что эльф хрипло рассмеялся:
- Теперь мы поменялись местами. Забавно, не правда ли, человек? Теперь ты лежишь и не можешь пошевелиться, и только от меня зависит, будешь ли ты жить или умрешь. Что молчишь, человек, тебе-то в отличие от меня зубы не выбивали?
- У тебя все же восстановилось зрение… Я рад за тебя.
Эльф скривился:
- А ты все такой же сентиментальный дурак, - эльф резко встал, - в камеру его!
Хайк и еще какой-то парень подняли меня с кровати и куда-то потащили. Вырваться было невозможно, но я все же попытался, лягнув Хайка связанными ногами. В следующее мгновенье меня скрутила резкая боль.
- Не дергайся, в следующий раз будет больнее, - эльф щелкнул пальцами и боль отступила. Меня бросили на пол, противно хрустнула сломанная рука, и я погрузился в темноту.
Ведро ледяной воды привело меня в чувство. Пока я был без сознания, меня развязали, ограничив мои передвижения только железной цепью, сковывавшей руки, и каменными стенами камеры. Яркий свет на секунду ослепил меня - в камеру зашел отец. Я попытался встать, но затекшие ноги плохо меня слушались.
- Отец… За что?
- Я тебе уже говорил, Иллирэн, что надо отвечать за свои поступки.