- Тебя обидишь! - он еще и ехидничает. Я перевязал травмированную конечность. Перекинул сумку на живот, бросать точно не буду - нового наставника легко найти, а тигриный глаз раз в пять лет цветет - и вручил сапог Хаакиму, пусть сам свое добро таскает. Надеть его на уже распухшую ногу не получится. Такое ощущение, что мастер задался целью весь день напоминать мне об эльфе: опять мне пришлось тащить здоровенного парня. Хотя с эльфом было проще, тот хотя бы молчал и не дергался, а этот наградил меня синяком, да и отпускал все время ехидные шуточки.
Добравшись до замка, я первым делом сгрузил наставника на руки встревоженным слугам и велел нести его к деду. Все, больше без лошади я в лес не хожу! Увидев нашу процессию, дед чуть не выронил склянку: мой глаз окончательно заплыл, а Хаакима в обнимку с сапогом несли двое слуг.
- Дед, мы уже вернулись. Ты не поверишь, я нашел тигриный глаз, цветущий! - у деда загорелись глаза, дрожащими руками он развернул тряпицу. - Рэн! Я тебя обожаю!
Не обращая внимания на пострадавшего Хаакима, он побежал в сад, устраивать драгоценный цветочек.
- На что жалуемся, больной? - я уже помазал себе глаз и решил заняться наставником, от деда еще нескоро добьешься помощи.
- На вредных воспитанников.
- Ай-яй-яй, - всплеснул я руками. - На Рэна что-ли? По-моему, чудо, а не ребенок. Послушный, вежливый, старательный. Один недостаток - жалостливый больно, как найдет раненную зверушку, так в дом сразу тащит, выхаживает их, а потом обратно в лес отпускает. Зверюшки, они, знаете ли, свободу любят.
Я промыл царапины и помазал их ядреной мазью: у деда все такие, но зато очень действенные. Так, ногу я ему еще в лесу вправил, заново перебинтовывать не буду, и так пойдет. Где-то у деда должно быть зелье, наполовину состоящее из трав, наполовину из магии, как раз для таких случаев. Мои бормотания: "Это от запора, это для запора, это вообще яд от грызунов, о! нашел" Хааким воспринял без особого энтузиазма, однако, скривившись, выпил.
Я поставил чай греться и задумался. Надо срочно поговорить с главным егерем: почему это в моем лесу на каждом шагу расставлены ловушки! Кстати, у деда где-то должны быть костыли. Я полез в антресоль, методично выбрасывая на Хаакима облезлую меховую шапку, варежку для сбора колючих растений - вторая была безнадежно утеряна - стоптанные сапоги, погрызенный молью тулуп… Мой плюшевый мишка! Что он здесь делает? А вот и костыли. Я довольный слез со стула, на котором стоял, сжимая в одной руки костыли, в другой - друга детства. Разгреб Хаакима, уже скрывшегося под завалом старый вещей, и вручил ему свою находку.
- Нога к завтрашнему дню пройдет, но сегодня лучше на нее не наступать.
- Нет, ну никакого почтения к наставнику! - возмутился тот.
- Кстати, Рэн, что у Вас там случилось? - счастливый дед вспомнил-таки про нас. - Ну вот, извел на этого дармоеда все зелье! Ничего, авось не маленький, мог бы пару дней и так потерпеть.
- Да, ладно, живой человек вроде, - я растерянно посмотрел на медведя и вручил его деду, - Я, наверное, пойду, - смех смехом, а надо еще решить вопрос с ловушкой.
- Так что случилось-то? - спохватился дед.
- Да так, повздорили немного: не сошлись в вопросах моего воспитания.
- Рэн, ты уж не обижай Хаакима-то, наставник же все-таки…
- Ну ладно, раз ты просишь, то не буду, - я помахал им рукой и, наказав непременно напоить мишку чаем, пошел устраивать разнос главному егерю.
Все оказалось до обидного просто. Воспользовавшись тем, что хозяин - "несмышленый ребенок" (это он про меня так, подлец!), егерь решил, что можно за моей спиной и дела финансовые поправить, и дом себе новый срубить (со страху он признался, что и лес он потихоньку вырубал), чтоб было, где на старости лет наслаждаться заслуженным отдыхом. Теперь заслуживать отдых он будет где-нибудь в другом месте, если после этого случая его еще куда-нибудь возьмут. Я не стал слишком сурово наказывать его: ему пришлось возместить весь причиненный моему лесу ущерб (ни много, ни мало - сто золотых) и выплатить компенсацию Хаакиму за причиненный физический и моральный ущерб, а это еще сто. Конечно, может, мой наставник столько и не выстрадал, но стоило егерю только заикнуться об этом, как я предложил обсудить этот вопрос с самим пострадавшим, намекнув, что приказать тому быть повежливей я не могу. Отец меня здорово выручил, пообещав найти нового егеря, но предоставил мне самому разбираться с Хаакимом.