- Я же сказал, не высовываться, или хочешь, в охоте поучаствовать? Это я тебе запросто устрою.
- Не хочу, простите.
Охота… Стать охотником, не побывав при этом в роли добычи, нельзя. Это своего рода посвящение для воинов: не смог скрыться от погони - до следующей охоты будешь служить в доме пленившего тебя охотника, заодно и секреты его перенимать. Придет пора очередной охоты, и снова под знойным или не очень солнцем будут собираться кочевники, и снова молодежь будет пытаться доказать, что достойна звания воина. Так и будут переходить от очага к очагу пока не станут свободными или пока не найдут тот дом, где захотят остаться на правах младшего родственника. С позволения хозяина раб тоже может поучаствовать и обрести, если повезет, долгожданную свободу. Мне в свое время не разрешили, впрочем, тогда я не очень-то на волю и стремился.
Большая охота… Кто бы мог подумать? Уж точно не я. И мне неслыханно повезло, что охота еще не началась, а то браслеты на мне сейчас красовались бы другие. Да, я должен был все предусмотреть, все учесть, да только проводят охоту лишь по указанию предков, то есть от случая к случаю, и предсказать, когда великим духам будет угодно развлечь свой призрачный взор народными увеселениями, не берутся даже заклинатели. Потому добычей может стать и просто заблудшая душа - любой, кого Степь пошлет. Вот так пересек границу в неположенном месте и в не самое подходящее время - изволь отбатрачить годик-другой на кочевников. Пока духи предков не благословят всеобщий слёт детей Степи, а там, может, и получиться убежать.
Правда, после вступления в состав королевства кочевники обязались предупреждать о проведении Охоты за неделю. Но ведь были и отчаянные сорвиголовы, которые, несмотря ни на что, добровольно принимали участие в охоте. Что тянуло их таких далеких от мира кочевников поиграть с собственной жизнью и потерять в итоге свою свободу? Жажда острых ощущений? Желание что-то доказать? Себе, другим… Их оправдывает только незнание традиций кочевников, непонимание, во что они ввязываются - да только можно сколь угодно долго подбирать извинения собственной глупости, свободу вернуть будет ой как непросто.
Знавал я одного такого добровольца. По пьяному делу поспорил с друзьями, проиграл, пришлось слово свое держать - ехать в степь. Друзья-то, когда протрезвели, и слышать ни о чем не хотели, умоляли его отказаться от этой затеи, охотно забыв слетевшее с заплетающегося языка обещание. Да только парень упертый попался, видать, взыграла в нем капля степняцкой крови, не захотел слово свое назад забирать. Хоть и был на четверть степняком, а не смог выдержать суровых обычаев кочевого народа. Два раза бежал и оба раза неудачно. Первая попытка оставила в напоминание о себе небольшой шрам над бровью, вторая - познакомила его со мной. Глава рода, крайне недовольный строптивостью пленника, во второй раз гнев свой сдерживать не стал. А чтобы неугомонный пленник получше урок запомнил, запретил помогать. А Таль после таких вот воспитательных мер три дня отлеживался.
Один раз меня почти поймали, когда я принес ему поесть, разделив с товарищем по несчастью свой паек. Но репутация в кои-то веки сыграла мне на руку - поверить, что клейменый убийца будет нянчиться с побитым, но в отличие от него не носящим браслетов, пленником, кочевники не смогли. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы вправить мозги горе-беглецу, но оно того стоило: Таль не только дождался, когда заклинатели снова объявят охоту, но и рискнул довериться мне, придя в условленное место. Три дня я прятал его в конюшне, пустовавшей в связи с экстренным отъездом большей части мужского населения. Вернувшихся с охоты степняков ожидала довольная ухмылка Таля - первым делом они спешили устроить своих четвероногих друзей, там-то их и поджидал уже бывший пленник.
Меня, конечно, за такое самоуправство по голове не погладили… Решили, что я руководствовался мелочным желанием отомстить хозяевам, ладно хоть сам освобожденный так не думал, даже порывался меня выкупить, да только клейменых убийц так просто не отпускают.
- Эй, полосатый, ты что, заснул там? - я отрицательно покачал головой, все еще пребывая в плену у воспоминаний. - Тогда подъем. И давай поживее, если хочешь добраться до целителя раньше, чем сотник доберется до тебя.