Глава 6. Привилегированное положение.
Я зализывал Исид целый час. Язык нахрен стер. Но и кончил еще разок. Спасибо, что не на подушку, милостивая госпожа подставила мне свою щель, опять выгнувшись рачком. Залил ее спермой, от чего она пришла в восторг.
Вот бы земные женщины так же радовались, когда ты такой: «Прости дорогая, я не специально, оно как-то так неожиданно случилось». Нет же, обычно тебе прилетают претензии, если ты брезгуешь презервативами.
Впрочем, я все равно скучаю по земной жизни. Хочу в свою джакузи, бокал Шардоне, можно пармезанчику, креветок, и чтобы никто не трогал. Но нет, здесь такого пансиона не будет. Я не удивлюсь, если мои хозяева вообще на подножном корму держать станут. Чтоб я у них мышей вместо кота ловил. Есть интересно в аду мыши? Может и есть, демонические, саблезубые твари с меня ростом. А еще не удивлюсь, если у меня угла своего не будет. Я ж игрушка, зачем мне угол? Поиграла одна сестра, передала другой, та третьей и опять по кругу, пока у меня член не отвалится. Или вернее язык.
– Ох, – потягивается Исид, когда я, закончив дело, откатываюсь от нее. – Хорошо. Очень хорошо. Ты молодец, раб. Я тобой довольна. Завтра продолжим, а сейчас, – она берет в руки на вид обычный такой колокольчик и звонит.
Удивительное дело, звон раздается вовсе не в спальне, а за стеной, причем довольно громкий. Набат можно сказать, раз его слышно за каменной толщей. И на этот звон откликается прислуга, что в общем-то не удивительно. Если у демонов есть сексуальные рабы, то наверняка и другие имеются. Из таких же олухов как я, которые не читают в договоре мелкий шрифт.
Пока я шарю по комнате, собирая свои шмотки, открывается потайная дверь, она встроена так, что при беглом осмотре и не заметишь. Небольшой участок в стене, где нет пресловутых роз. В общем, дверь открывается, и на пороге появляется приятного вида паренек. Глаза у него только странные, будто у старика, но мордашка милая. Ему от силы восемнадцать, а уже в плену у демонов, бедолага.
– Отведи моего нового раба к остальным и позаботься о том, чтобы его не увидела Наири, – велит моя госпожа.
Парень кивает и протягает мне руку.
– Пойдем, шустрей, – подгоняет он, пока я пытаюсь влезть в брюки. – Исид не любит ждать, – поясняет слуга, когда мы оба скрываемся за тяжелой дверью. – Все ее приказы должны выполняться молниеносно.
– Ха, а если она прикажет мне кончить сию секунду, что мне делать? – смеюсь, еще не вполне понимая насколько влип.
– Кончить, – серьезно отвечает парень, снимая со стены (на которой, о чудо, нет горящих лиан) обычный факел.
– Да как это возможно, по чужому желанию? – недоумеваю, шагая за ним по узкой винтовой лестнице.
– Боюсь, я тебе на этот вопрос уже не отвечу. Меня оскопили, когда не смог выполнить приказ Исид.
– Что?! – возмущаюсь я. – Соболезную, дружище.
– Да, – машет он рукой. – Дело давнее, четвертый десяток пошел. Смирился как-то.
– Какой-какой десяток? – недоумеваю я, поскальзываясь на лестнице и падая на пацаненка.
Тот едва удерживается на ногах. Поворачивается и смотрит на меня с осуждением. Вглядываюсь в его подсвеченные факелом глаза и понимаю – не врет, действительно старик.
– Чертовщина, – качаю головой.
– Не чертовщина, а магия пространства. Мы здесь консервируемся в том возрасте, в котором сюда попали. Не все, а только должники, которых против воли забрали.
– Зачем консервируемся, – туповато хлопаю глазами.
– Ну как зачем? – пожимает плечами парень. – Наказание такое. Ты для своего мира считай помер, а в этом замер. Никакого развития. Полная стагнация. Если что-то и меняется, то только виды деятельности. Но и они не разнообразны. Сексуальные развлечения девочек, уборка, готовка, конюшни. Последнее тебя не порадует. Кони здесь, я тебе скажу, бр-р-р.
– Саблезубые? – уточняю я.
– Если б только это, – хмыкает он. – Огромные и огнем дышат. Конюхи мрут как мухи.
– Ясно, – вздыхаю, входя следом за слугой в коридор. – А как так получилось, что тебе именно это… ну, не руки, там, не язык, а именно причиндалы отрезали? Ты тоже выполнял роль ублажателя?
– В этом доме все хотя бы раз выполняли эту работу. И если тебе повезло приглянуться хоть одной госпоже, то радуйся.
– Что меня не оскопят?
– Гарантии нет, но пока ты нравишься дочерям Арама или ему самому, есть шанс оставаться их игрушкой, а не поломойкой.
Черт, я как-то не подумал, что помимо эротического рабства, есть еще куча других видов угнетения.
Тяжело вздыхаю, заходя следом за слугой в просторное и на удивление светлое помещение. Кухню, где суетится по меньшей мере дюжина человек. Стругают, варят, пробуют. Кто-то даже прохлаждается – треплет языками. Две миловидные девушки, румяные и аппетитные. Одну из них я бы точно отведал. Но, похоже, мне не грозит изменять хозяевам. Меня будут выдаивать так, что я в итоге не смогу кончить в нужный момент и стану евнухом.