- Сухое, надеюсь? - капризно сморщила нос.
Макс поспешно кивнул.
- Тогда заходи, - и освободила дверной проём.
Младший Дадиани быстро юркнул в квартиру. Прижимая бутылки к груди, начал разуваться.
- А ты почему сегодня без скалки?
- Чует мое сердце, скалка сегодня не понадобится. Тебя виски уложит. Проходи на кухню, располагайся, пойду, диван мамин тебе расстелю.
- А где мама? - обернулся Дадиани из коридора.
- Умерла.
- Извини, а диван зачем?
- Как зачем? Ты же напиться пришел, пойду плацдарм готовить для отгрузки тела.
- Знал бы, что в Кузьминках такие понимающие женщины живут, давно бы переехал, - раздался, удаляющийся на кухню, голос Макса.
Я разобрала диван, достала простынь, подушку и покрывало. На улице двадцать восемь градусов тепла, не замерзнет. Накинула на свою мини пижаму тонкую рубашку. Халаты я не люблю, а щеголять в полуголом виде перед малознакомым и, возможно скоро пьяным мужиком, точно не стоит. Пошла на кухню.
- Извини, у меня тут бедненько, но, как говорится: “Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешевым”, так что, располагайся. Голодный? - родственничек помотал головой. Я достала бокал для вина себе, и стакан для Макса. - Льда достать?
- Да, давай, а то жарко очень.
- Что, совсем выпить не с кем? - не удержалась я.
- Ни одну рожу видеть не хочу, прямо бесят все.
- А моя не бесит?
- Разве может бесить сногсшибательная женщина со скалкой? - попытался пошутить Максим Сергеевич.
- Действительно. У нас поминки или просто пьём?
- Лучше просто…
- Тогда наливай. Дури у меня, между прочим, и своей хватает, а это так, - я кивнула на бутылку вина, - для запаха.
Мы сидели за столом, моей восьмиметровой кухни, и смотрели друг на друга. Я рассматривала родственника в упор и думала, что Макс похож на брата. Слава был высоким, худощавым, с длинными пальцами и потрясающей улыбкой. Младший же Дадиани был того же роста, только в кости шире, мощнее. Крупные руки, стрижка короткая, такие же черные, слегка кудрявые волосы, черные брови и ресницы, глаза только не голубые, а серые, как инеем примороженные, а на дне горе и осколки новой боли. Да только я, не доктор.
- Похожи вы, только цвет глаз разный и улыбка у Солнца была потрясающая…
- Он тебе улыбался? - не поверил Макс.
- А тебе нет? - растерялась я.
- Он маме часто улыбался, нам с отцом реже. А когда родителей не стало, и вообще, по пальцам пересчитать можно.
- Давно их не стало?
- Давно уже, мне четырнадцать было, Славке пятнадцать. Автомобильная авария, поздно вечером из гостей возвращались, на Кутузовском в лоб выскочил автомобиль. Никого в живых не осталось. Мы с бабушкой дома были, ей ночью позвонили, сказали, что единственная дочь с зятем разбились. У бабушки сердце от таких новостей прихватило, даже до больницы не успели довезти. Нас со Славкой в детский дом отправили, квартиру опечатали.
И тут началось самое веселое, номинально я конечно брат младший, а по сути… Семья у нас обеспеченная была, Славку родители долго по врачам таскали, он вроде нормальный, а толком никто ничего сказать не может. В итоге поставили предварительный диагноз: “признаки аутизма”. У нас аутистов к психам приравнивают и лекарствами глушат, в Европе они вырастают абсолютно полноценными людьми. Славкин лечащий врач родителям и посоветовал, поменьше его по врачам таскать, а то таких диагнозов навешают, потом век не отмоетесь. У Славика мозги шарили, я себя рядом с ним идиотом чувствовал, физика, математика, химия - он там как рыба в воде, единственное, что абсолютно не умел - с окружающими общаться. Не нужно ему это было. Вот мне и приходилось за двоих.
Первый год я только дрался, как бешенный. Нас в детском доме сразу возненавидели - холеные домашние мальчики… Били смертным боем. После одной такой драки Славка по голове себя стучать стал. Меня после отбоя одеялом накрыли, толпой навалились и мутузили, чудом не прибили. Славку в это время тоже пытались отлупить и голову рассекли - кровища, Славка орать начал во все горло, раскачиваться и по голове себя дубасить. Пацаны перепугались и по кроватям разбежались. Воспитатель пришёл, нас со Славкой в медчасть забрали. После этого нас шизанутыми придурками окрестили, но трогать боялись. А Славик с тех пор держался за голову, пока я не придумал ему шапку одеть, так с тех пор и ходил, без неё нервничал сильно.
Усыновлять нас никто не пожелал. я сразу попал в категорию “трудный ребенок”, а Славик вроде как с отклонениями, но пока я с ним управлялся, всех все устраивало. Дальше у Славки десятый класс на носу, всех детдомовских по ПТУ рассовывают - повар, слесарь, автомеханик, а какой из Славки автомеханик? Я к директору, так мол, и так, я ладно, что слесарь, что повар, один фиг, а Славка должен одиннадцать классов закончить.