Сначала были выбраны основные цвета праздника — насыщенный пурпур и королевское золото, символы благородства и власти. Леди Генриетта лично отправила запросы лучшим ремесленникам королевства, требуя образцы: ленты, скатерти, ткани для драпировок, канделябры, вылитые в строгих и изысканных формах. Она проверяла каждый макет и примерочные изделия, вынося жёсткие правки.
— Эта бахрома должна быть короче, а нити — толще, — командовала она, разглядывая представленный образец. — И вот этот пурпур не передаёт всей глубины цвета. Как это можно выставить перед королевским двором?
Украшения, заказанные леди Генриеттой, представляли собой искусно вырезанные цветочные композиции, фонтаны, венки, гирлянды, флаги. Она лично проверяла макеты и планировала их размещение в зале, составляя схему рассадки так, чтобы важнейшие аристократы сидели на видных местах, а те, кто был менее значим, — подальше от центральных событий.
— Гостей нужно рассаживать так, чтобы они не загораживали друг друга, — говорила она, отмечая каждое кресло на чертеже. — Претендентки должны быть всегда на виду, но под пристальным вниманием. У нас не должно быть ни одной скрытой интриги, только те, что мы сами сочтём уместными, — добавила она с лукавой усмешкой.
Гвоздём торжества должны были стать пурпурные фиалки, и именно их обильное цветение — любимый элемент леди Генриетты — символизировало рождение новой королевской эпохи. Ну и, конечно же, демонстрировало мощь и богатство существующей династии.
Для меня же была назначена специальная задача — вырастить огромное количество этих уникальных фиалок. На протяжении всех трёх лет я должна была ухаживать за редкими цветами, окружая их заботой, чтобы они смогли превратить зал в пурпурное сияние.
Леди Генриетта часто навещала меня в теплице, строго проверяя каждое растение, задавая вопросы о почве и температуре, чтобы всё было идеально. Фиалки стали её личной гордостью, и я понимала, что даже малейшая ошибка может вызвать гнев распорядительницы.
И я старалась что есть сил. Тем более что во дворце мне нравилось намного больше.
Во-первых, здесь было удивительно красиво.
Во дворце мне сразу стало казаться, что я попала в волшебный мир, о котором раньше могла только мечтать. Высокие залы и длинные коридоры, казалось, тянулись до самого неба. Стены были украшены яркими картинами и гобеленами, на которых, как рассказывали, запечатлены великие события и подвиги королей. Огромные хрустальные люстры свисали с потолков, и когда на них падал свет, они переливались, как звёзды, рассыпая сияние по всему залу.
Всюду стояли вазы с цветами — не такими, как мои фиалки, но тоже удивительно красивыми: белые лилии, алые розы и золотистые орхидеи. Даже пол был словно отполирован до зеркального блеска, так что я могла видеть своё отражение в каждой плитке. Зеркала в золочёных рамах от пола до потолка, резные колонны, вьющиеся растения, будто растущие прямо из стен… Дворец был настоящим сказочным замком, и мне было трудно поверить, что я могу находиться здесь, видеть всё это собственными глазами.
Но, конечно, никто из слуг не замечал ни меня, ни моего восторга. Меня поселили вместе с остальной прислугой в длинном, скромном флигеле у западного крыла дворца. Комната, где я спала, была тесной, с маленьким окном, пропускавшим едва ли достаточно света. В комнате стояли узкие кровати, заправленные одинаковыми серыми покрывалами, и сундуки для вещей — и всё. На ночь в комнате собиралось человек шесть, и у каждого были свои обязанности, о которых говорили мало, только и успевая поделиться новостями или вздохнуть о долгих часах работы.
Во-вторых, мне было намного легче ладить с людьми.
Вернее, слуги почти не обращали на меня внимания, но и не обижали. Они были заняты своими делами: кто-то бегал по коридорам, поднося серебряные подносы с посудой, кто-то драил полы и натирал их до блеска, другие бегали с поручениями от одного конца дворца до другого. Я для них была просто ещё одним помощником, и мне этого было достаточно.
В-третьих, сад во дворце был настоящим раем.
Здесь царили тишина и покой, нарушаемые лишь шелестом листвы и журчанием воды в прудах и фонтанах. Казалось, что в этом уголке времени не существует, и можно навсегда остаться в плену чар природы. В саду росли деревья, о которых я раньше только слышала: могучие дубы и экзотические пальмы, хвойные сосны и кедры, усыпанные ярко-зелёными иголками. Цветы цвели повсюду, заполняя воздух сладким ароматом, а посреди этого великолепия — мои пурпурные фиалки.