Хотя, нет, счастье в ней было, и много.
Даже в своей чёрной работе я умела находить радость в мельчайших моментах, которые другим казались бы незначительными. Когда мне выпадала редкая минута покоя — обычно на бегу от одной работы к другой — я ценила тёплый луч солнца на лице, запах влажной земли после дождя или шёпот ветра, едва слышный сквозь высокие замковые стены.
У меня не было возможности для долгих прогулок, но я наслаждалась каждым мгновением на свежем воздухе, где можно было почувствовать, что мир, чудесный, неповторимый, простирается за пределы этого замка.
Особенно я любила животных.
Они были единственными существами, с кем я могла позволить себе быть немного мягче, откровеннее. Свиньи в загоне, лошади в конюшне, кошки, которые крутились около кухни — все они казались мне бесхитростными существами, живущими простыми радостями.
Когда я кормила их, гладила или просто смотрела в их ясные глаза, мне казалось, что хоть кто-то принимает меня безусловно, без осуждения и злобы. В их мире не было ни обмана, ни притворства, ни того лицемерия, что так часто окружало меня среди людей.
Люди были совсем другими. Жестокими, лживыми, всегда ждущими момента, чтобы воспользоваться твоей слабостью.
Кроме, разве что...
Может, это и глупо, но мне показалось, что принц отличается от всех, кого я когда-либо встречала.
Нет, я знала добрых людей — парочку селян, что тайком подкладывали мне хлеба, или старую конюшенную хозяйку, которая учила меня ухаживать за лошадьми.
Но Его Высочество... Он был совсем другим. Как будто бы светился изнутри — не физическим светом, а каким-то непередаваемым ощущением доброты и искренности.
Я видела это в его глазах, слышала в каждом слове, которое он произносил.
Этот свет притягивал к себе, и я была не единственной, кто это заметил.
Даже леди Маргарет, которая не знала ни жалости, ни сострадания, становилась ласковым и милым телёнком, когда находилась рядом с ним.
Она принимала кроткий вид, улыбалась, посылала ему тот самый нежный взгляд, который никто больше не заслуживал.
Я сама не раз была свидетельницей того, как её надменное выражение лица таяло, стоило принцу появиться в замке.
Словно вся её злоба исчезала перед его присутствием, превращая её в идеал добродетели.
Но я прекрасно знала, что это была лишь маска, которую леди Маргарет умело надевала перед принцем. До поры до времени...
В моих мыслях часто появлялась тревожная догадка, что она не только скрывает свою истинную сущность, но и плетёт свои коварные интриги вокруг него.
И, возможно, именно эта тёмная тень, прячущаяся за её лицемерной улыбкой, заставляла меня беспокоиться за принца.
Хотя сейчас стоило беспокоиться за себя.
Дверь в покои леди уже замаячила на горизонте, и я заставила себя остановиться и глубоко вздохнуть.
Глаза в пол, Мари — бесстрастность и покорность на лице.
Быстро смахнув мокрые дорожки со щёк, я дрожащей рукой постучала в дверь.
— Войдите!
Послышалось приглушённое и вкрадчивое с другой стороны.
«Господи, помоги!» — подумала я, осеняя себя жестом, отточенным до автоматизма в святой обители.
Вряд ли это спасёт меня от гнева госпожи, но хотя бы можно было попросить, чтобы последствия были не такими тяжёлыми.
Ведь с моего тела ещё не сошли синяки от прошлого наказания. А леди уже зовёт за следующим.
Я робко и осторожно потянула дверь на себя и проскользнула в образовавшуюся щель.
Стараясь не поднимать глаз на роскошную обстановку будуара, я максимально тихо прошла по ковру и застыла в глубоком реверансе перед кроватью леди.
Время — глубоко за полдень — никогда не было достаточным аргументом для леди, чтобы вставать.
Я не видела, но точно знала, что её светлость сейчас возлежит на широком ложе, в вышитом золотом пеньюаре поверх тончайшей рубашки из драгоценного шёлка.
Пышные каштановые волосы миледи подняты вверх и скреплены в корону. Тонкая, холёная ручка держит чашку из белого фарфора, а холодные голубые глаза неотрывно смотрят на меня.
От последней мысли жёсткий ком застрял в моём горле, и я непроизвольно сглотнула.
— На тебя снова поступила жалоба, Мари, — послышался звон посуды; видно, леди передала чашку личной служанке Коре, что всегда была рядом с кроватью госпожи, когда та изволила почивать. — Ты не оставляешь мне выбора, девочка. Тебя приходится постоянно наказывать. Так я планировала поступить и сегодня, но...