Секунда — и её острый взгляд упал на меня. Её лицо сразу озарилось широкой улыбкой.
— Ах, вот ты где, деточка! — воскликнула она. — Что ж, всё идёт, как я и ожидала. Не стой там! Иди сюда!
Я послушно ступила в зал — и тут же произошло настоящее чудо, к которому я наотрез отказываюсь привыкать.
Стоило мне сделать шаг в зал, как фиалки мгновенно ожили. Их лепестки поднялись, словно в ответ на моё присутствие, наполняя воздух своим нежным ароматом и возвращая комнате утраченный блеск. Слуги застыли на месте, наблюдая за этим волшебным зрелищем.
— Ну вот! Я же говорила! — торжествующе провозгласила Генриэтта, хлопнув в ладоши. — Эти цветы нуждаются только в тебе, Мари. Ну что ж, они ожили, как я и предполагала. А теперь — к делу.
Её голос стал мягче, но в нём чувствовалась железная уверенность.
— Сегодня ты будешь присутствовать на празднике представления претенденток, — заявила она. — Адель, проведи Мари к нише и убедись, что её не будет видно. Сиди там как мышка и не отсвечивай, девочка. Твоя задача — держать цветы живыми, а гостей и их величества — в неведении о твоём существовании. Поняла?
Голос её стал жёстким, но уже через секунду смягчился.
— Зато будешь внукам рассказывать, как побывала на королевском отборе и своими глазами видела, как избирается будущее нашей страны. Ах, какой прекрасный день! — заявила леди, сложив пухлые ладони в лодочку и прижав их к щеке, а потом, смахнув слезу с совершенно сухих глаз, добавила:
— Ладно! Хватит бездельничать! Быстро разбежались!
Слуги метнулись в разные стороны, словно вспугнутые птицы, а девушка-служанка дала мне знак следовать за нею.
— Мари, пойдём, — сказала она, указывая на дальний угол. — Вот там находится твоя ниша.
Я послушно кивнула и, прижав руки к переднику, поспешила за ней, стараясь ступать неслышно и втянув голову в плечи.
Я всегда так передвигалась за пределами сада. Привычка у меня осталась ещё с тех времён, и избавиться от неё я так и не смогла.
Мрамор под ногами был прохладным и скользким, блестел, словно только что натёрт до зеркального блеска, а в воздухе витал аромат свежих цветов и лёгкий запах мёда и ладана от свечей.
Ниша, куда вела меня Адель, находилась между двумя колоннами — с виду неприметное место, но с него открывался прекрасный вид на весь зал. Её занавешивали тяжёлые гардины, сложенные по бокам в аккуратные складки. За ними скрывалась узкая скамья и низкий столик — всё, что могло понадобиться для незаметного пребывания. Здесь я должна была сидеть и следить за фиалками, чтобы они не завяли вновь. Моя странная, почти сказочная обязанность.
— Сиди тихо, — прошептала Адель, одёргивая одну из занавесок, чтобы прикрыть меня от чужих глаз. — И если кто-то подойдёт — не дыши громко, ясно?
Я едва заметно кивнула.
— Спасибо, — прошептала я ей в спину, но она уже исчезала, торопясь обратно к суете зала, где гремели голоса и позвякивали кубки.
Оставшись одна, я притихла, прислонившись к стене. Из моей укромной ниши было видно всё: тронную платформу, расставленные кресла, главный проход между рядами, по которому вскоре должны были идти претендентки. Весь зал сверкал, сиял и переливался — словно ожившая сказка.
Я снова скользнула взглядом по цветам. Фиалки действительно ожили: их лепестки колыхались от каждого лёгкого сквозняка, а цвет стал ярче, насыщеннее, чем утром. Я почувствовала, как дрожь пробежала по пальцам — то ли от волнения, то ли от осознания, что сегодня моему кумиру изберут невесту. И я даже косвенно этому поспособствую.
— Пусть он будет счастлив, — пожелала я от всей души, прижимая руки к груди. — Пусть всё будет хорошо.
И всё же сердце моё было неспокойно. Оно било тревогу — не громко, но настойчиво.
Глава 10
Торжественное представление невест наследного принца должно было восхищать и поражать умы всех зрителей — от простых дворян, которым удача позволила затесаться среди именитых гостей, до важных представителей королевских родов соседних стран.
В принципе, со своей задачей леди Генриэтта справилась, показав на деле значение слова «пышность».
Гостей радовали редкие и дорогие напитки, а декор услаждал око. Ну и, конечно же, фиалки — куда без них?
Эти редкие, волшебные цветочки произвели фурор не меньший, чем предстоящий отбор.
Заговорили, что принц по праву получает самое лучшее. Впрочем, цель была именно такова — показать соседям, кто на что горазд.
Но я смотрела на всё это блестящее сборище без должного трепета в груди. Всё это было... грустным. Ведь за фасадом могущества и богатства скрывается банальное рабство. Знать не может просто любить. Знать не может просто выбирать. Их жизнь — это всегда сделка. Дружба, родство, брак — это всегда ещё одно выгодное вложение.