Но сегодня я искренне надеялась, что принцу повезёт.
Зал наполнился звуками труб и лёгким перезвоном колокольчиков, оповещая о начале. Толпа возбуждённо зашевелилась и двинулась поближе к трону. Каждый чётко занял своё место согласно иерархии. Всё напоминало хорошо отрепетированный спектакль с талантливыми актёрами, знающими и любящими свою работу.
В глубине зала, на возвышении под балдахином из белого шёлка, переливающегося в свете свечей, воссели король и королева. Его величество выглядел усталым, но по-королевски собранным: в золотом камзоле с пурпурной лентой через плечо, сдержанным выражением лица и орлиным профилем. Королева, как всегда, была воплощением элегантности и холода: в её взгляде таилось нечто незыблемое, а тонкие пальцы беззвучно теребили расшитую перчатку.
Принц же стоял чуть в стороне, будто не желая блистать на фоне родителей. Но всё равно выделялся. Его высокая фигура, уверенная осанка, светлая улыбка и тот особый блеск в глазах, который можно было заметить только тем, кто знал его ближе, — всё в нём притягивало взгляды. Даже стоя молча, он был центром этого мира.
Сначала шло представление послов и членов королевских семейств других держав. Конечно же, всё это была пустая формальность — все друг друга прекрасно знали и уже успели переговорить до бала, но церемониал соблюдали неукоснительно.
Я наблюдала, как шествовали послы заморских держав в одеждах, украшенных драгоценными нитями, как низко кланялись младшие потомки и как сдержанно переговаривались знатные дамы, склонившись друг к другу под завитками причёсок.
Но по-настоящему всё началось, когда распахнулись двери, и в зал одна за другой вошли претендентки.
Их было много. Каждая — в самом лучшем, что могла себе позволить её семья: атлас и бархат, жемчуг и кружево, платья всех оттенков — от небесно-голубого до глубокого бордового. Яркие камни поблёскивали на шейных украшениях, волосы были уложены в затейливые причёски, лица — свежи и улыбающиеся, хотя некоторые не могли скрыть дрожь в пальцах или напряжённость взгляда.
Шли они по одной, под аккомпанемент музыки, и каждая склонялась в реверансе перед троном, прежде чем отойти к своей отведённой позиции. Среди них я узнала и леди Маргарет. Она двигалась с привычной грацией — в платье цвета ночной синевы, усыпанном мельчайшими камнями, словно звёздами. Её лицо было спокойным, почти надменным. Она ни разу не посмотрела в сторону зрителей — только прямо перед собой, туда, где сидела королевская чета и стоял принц.
Я знала, что дальше начнётся бал, а после — представление талантов и достоинств, беседы, испытания. Всё это было впереди.
Но сердце моё по-прежнему стучало глухо и тревожно. Что-то не давало мне покоя...
В это время представление дебютанток подходило к концу.
Мастер церемоний — сухощавый старик с голосом, как удар колокола, — называл девушек одну за другой. Каждая выходила вперёд, делала реверанс, произносила заранее заученные слова приветствия и склонялась перед их величествами.
Первые были дочери великих домов: графини, маркизы, внучки герцогов — все до единой воспитанные, грациозные, как фарфоровые куклы. Их улыбки сияли, а речи лились, словно по нотам. И всё же я не могла отделаться от странного ощущения: за этой безупречностью не чувствовалось тепла. Будто я в игрушечной лавке и смотрю на ряд прекрасных, разодетых, но совершенно пустых и одинаковых кукол.
Будто кто-то невидимый подгонял их под одну копирку.
Но вот одна девушка всё-таки привлекла моё внимание. Она называлась Клэр де Вийон, дочь старого рода, хоть и бедного, и в её выступлении было что-то живое. Она говорила искренне, без жеманства, с лёгкой улыбкой, а её взгляд — открытый и ясный — задержался на принце чуть дольше, чем у остальных. Мне она показалась… настоящей. Неказистой на фоне других, но тёплой.
Ещё одна — леди Эстель де Валон. Высокая, с изящной осанкой, как у танцовщицы. Её голос был мягким, а слова о долге и верности произнесены без лишнего пафоса. Она не пыталась понравиться — она просто была собой, и, глядя на неё, я поймала себя на мысли, что именно таких женщин запоминают. С прекрасными манерами, чувством собственного достоинства и некой изюминкой внутри.
Затаив дыхание, я взглянула на принца, пытаясь угадать его реакцию на неподражаемую леди Эстель, но тот был спокоен, хоть и любезен. И ничем не выдал своего отношения.