Я затаила дыхание.
Время остановилось, все замерли, как статуи, и только суетливые движения доктора давали хоть какое-то чувство реальности.
Принц смотрел на него, не мигая. Лекарь работал быстро. Проверил пульс, поднёс к губам короля флакон с настоем. Расстегнул камзол, приложил ладонь к ране, нахмурился, всмотрелся… и замер.
А потом поднял глаза и только кивнул — тихо, едва заметно.
Лицо принца скривила судорога боли. Он даже не спросил, а почти шёпотом произнёс:
— Ты уверен?
— Я не могу лгать, — ответил лекарь. — Чёрная магия особой силы. Это не обычный яд, это… проклятие, и оно уже распространяется по телу его величества. Мне жаль, ваше высочество, очень жаль. У вас...
Принц отшатнулся, как от удара, и тут же поднял руку в предостерегающем жесте, а после обернулся.
Все совершенно забыли о королеве, и только принц вспомнил о матери. Бледная, как смерть, женщина, стоявшая до того молча, пошатнулась и медленно осела на пол.
— Матушка! — бросился принц помогать матери, а после окликнул набежавших слуг. — Немедленно отнесите её в покои и приведите помощь! И… и охрана! Выставить стражу по периметру! Двойную!
Он уже не кричал. Его голос был сдержан, резок, как лезвие, только что сошедшее с кузнечного огня.
И всё же я слышала в нём такую боль, такое страдание, что моё сердце обливалось кровью от жалости.
Этот долгожданный, чудесный день превратился в трагедию и самый настоящий кошмар наяву.
Слуги тем временем кинулись к королеве, подхватили её и понесли на выход. Несколько стражников поспешили за шествием с намерением охранять её величество.
Когда за процессией закрылись двери, зал снова погрузился в гнетущую тишину.
Принц всё ещё стоял рядом с отцом, но теперь его фигура выпрямилась, словно внутри него происходила страшная борьба — между сыном, готовым выть от горя, и наследником, что должен был остаться хладнокровным.
Он медленно обернулся к лекарю. Голос его был тих, но в нём прозвучала такая стальная решимость принять все удары судьбы, что даже отдалённо находившиеся стражи содрогнулись.
— Говори.
Лекарь тяжело вздохнул. Его лицо было смертельно бледным, а руки дрожали, будто он и сам только что получил смертельный приговор.
— Ваше высочество… мне очень жаль. Рана... слишком заражена. Сердце почти задето. Этот вид тёмного проклятия мне не известен. Если бы было больше времени на изучение, но увы... Я не успею. У его величества… — он осёкся, — минуты, максимум час, и я в этом бессилен...
Он не успел договорить.
Принц шагнул вперёд, схватил лекаря за ворот рубашки и резко встряхнул. Тот испуганно пискнул, но не отпрянул.
— Замолчи! — прошипел наследник. — Не смей даже думать об этом. Твоя задача — лечить и спасать! Ты же лучший! И поэтому служишь во дворце. Слышишь меня? Требуй, чего хочешь: золота, земли, титулов, места при совете, собственной башни! Всё, что пожелаешь, будет твоим — только сделай так, чтобы он жил! Он не должен умирать. Я запрещаю!
В глазах принца горел огонь отчаяния и неприятия. Он не хотел верить и принимать, что отца не спасти.
Не сдержавшись, я всхлипнула и прижала руки к сердцу. В груди горело. Я просто чувствовала, как больно принцу, и слёзы бежали непрерывно по моему лицу.
Как мне жаль! Как бы я хотела хоть чем-то помочь! Я бы и сама отдала всё на свете, чтобы... Чтобы... Чтобы...
Руки сами собой начали шарить по корсету.
О, Боже, Мари, какая же ты идиотка!
Ну конечно, конечно! Ты же можешь помочь!
Я яростно сорвала пришитый воротничок и запустила руку за корсет, совсем не думая, что сейчас буду выглядеть неподобающе.
Перед глазами встало прекрасное лицо феи и её слова: «Сохрани этот цветок — мой дар. Он может исцелять недуги, но самое главное его свойство — это излечить смертельно больного».
Конечно! Я наконец-то нащупала дрожащими руками медальон, к которому был прикреплён маленький мешочек.
Я никогда, никогда с ними не расставалась и всегда носила с собой на груди. Ведь во дворце, при таком количестве слуг, никто не может гарантировать сохранность вещей какой-то младшей служанки, верно?
О как же я радовалась сейчас тому, что волшебные предметы были при мне.
— Ваше Высочество! — выскочила я из-за портьер, размахивая мешочком, и даже не позаботившись привести свою одежду в приличный внешний вид. — Я могу помочь Его Величеству! Я могу спасти короля!