— Тпрр! — телега вздрогнула и остановилась. — Приехали, Антуан!
Что? Уже? Боже, нет! Я не хочу!
Не отрывая лица от коленей, я замотала головой так, что чепчик, который и так держался на честном слове, съехал с волос мне на спину.
— Давай, Мари, не усугубляй! — на удивление мягко сказал стражник, подъезжая ближе. — Ты же понимаешь, что не сбежишь.
На этот раз его слова прозвучали с угрозой.
Нет, нет, нет, я не хочу! Не буду!
— Вставай, Мари! Не зли меня!
Меня грубо потянули за плечи и с силой дёрнули из телеги.
Я пробовала брыкаться, но меня, как маленького зверька, схватили за шиворот и хорошенько вытряхнули.
Я повисла в воздухе, оказавшись почти наравне с Антуаном. Суровые глаза стражника смотрели прямо на меня.
— Это конец, девочка! — без обиняков жёстко сообщил он. — Никто тебе не поможет и не даст сбежать. Прими свою судьбу и отправляйся к замку.
Меня опустили на землю, и я тут же осела сломанной куклой.
Господи, я не хочу умирать!
Рядом со мной приземлилась огромная плетёная корзинка и уткнулась в мой подол.
— Вставай, Мари, бери корзину и иди!
Стражник навис надо мной, как великан над мошкой. Ещё секунда — и раздавит своим тяжёлым башмаком.
— Подожди, Антуан, — вдруг встрял в разговор помощник повара Карте, не проронивший до этого ни слова. — Дай ей хоть минуточку отдышаться. Вот...
Месье Карте присел рядом и достал из-за пазухи небольшой свёрток, обмотанный белой тканью, а также зеленоватую бутылку, в каких обычно в замке разливали вино.
— Зайдёшь на тропу и выпей сразу, не жди, — он вложил всё в корзину под неодобрительное фырканье Антуана. — Спасти не спасёт, но участь облегчит. И это... прости, девочка.
После этих слов помощник повара поднялся, отвернулся и отошёл в сторону.
— Так, всё, хватит, — тяжёлая рука Антуана снова опустилась на моё плечо. — Иди, Мари! Не задерживай больше нас.
И я пошла. Тяжёлой, старушечьей поступью, пошатываясь, как пьяница, я пошла к заросшей тропе, сжимая в сведённых судорогой руках корзинку для цветов.
Я обречена! У меня нет выбора...
Обернулась, но суровый стражник был на месте и снова указал на путь к руинам.
Слёзы бесперестанно текли по моим щекам, но делать было нечего. С обречённой безысходностью я снова повернулась и ступила на тропу, ведущую к замку.
Тропа была слегка заметной среди густой травы и разросшихся бурьянов.
Когда-то её явно использовали часто, но теперь она заросла настолько, что на каждом шагу приходилось пробираться сквозь хаотично разбросанные кусты.
Под ногами — неровный грунт, усеянный корнями и камнями, которые так и норовили споткнуть путника.
Здесь всё казалось серым и безжизненным, как будто сама природа давно забыла о существовании этого пути.
Я долго шла, спотыкаясь, пока телега и мои палачи не скрылись из виду, и только тогда остановилась.
Сев на какую-то кочку в высокой траве, я просто, не сдерживаясь, заголосила.
Возвращаться смысла не было — Антуан никуда не уйдёт и будет ждать до завтра, а ночью...
Мороз пробежал по коже, когда я представила, что будет ночью.
Необязательно подниматься к руинам — блуждающие проклятые духи найдут тебя и так, стоит только ступить на тропу.
От этой мысли мои рыдания, которые постепенно сходили на всхлипы, снова вернулись с удвоенной силой.
Боже, как же не хотелось умирать! Да, моя жизнь была отнюдь не сладкой, но она была.
Я существовала, дышала, преодолевала трудности. И теперь...
К моим всхлипам добавился ещё какой-то звук. Он доносился из высокой травы впереди, вдоль тропы.
Я замерла, как мышь, и даже перестала икать, вся превратившись в слух.
Через некоторое время мне удалось разобрать приглушённое: «Помогите!».
О, Боже, неужели это проклятые духи?! Уже?!
Первым порывом было развернуться и стремглав сбежать по тропе обратно к стражнику.
Упасть на колени и умолять убить меня сейчас, чтобы не переживать весь этот ужас.
Но мои слабые ноги так и не смогли сдвинуться с места, а звуки всё приближались, и в них я уже ясно различала слабый и беспомощный женский голос.
— Спасите, кто-нибудь!
Страх сковал меня ещё сильнее.
Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как они дрожат, а сердце бешено колотится в груди.
Я пыталась решить, что делать — неужели это ловушка? Или кто-то действительно попал в беду?
В это время голос женщины всё тише и тише доносился сквозь высокую траву, будто силы покидали её.
Я поняла, что нужно решаться. Возврата всё равно нет, а погибать в страхе, ожидая своей участи, казалось невыносимым.
Если я смогу кому-то помочь, это хотя бы отвлечёт меня от собственной безысходности.