Марк еще полчаса боролся с упрямством жрецов, но те особенно не уступали, и Марк в раздражении послал их куда подальше.
Натыкаясь в темноте зала на толстые колонны, Марк и Теаген выбрались из храма. Херемон не сомневался, что они еще вернутся.
— Есть у него деньги, я это чувствую, — говорил он жрецам, имея в виду Марка, — В крайнем случае, продаст своего золотого орла. Ты, Унеферт, прочел, что было написано у орла под крыльями?
— Да, прочел, — отозвался Унеферт. — Это пектораль фараона Аменхотепа, такой орел стоит недешево.
— Вот именно. Но наш крокодил не хуже.
Трифон дожидался римлян во дворе храма. По их быстрой походке и злому выражению лица Марка он сразу догадался, что Суха им заполучить не удалось. Трифон вздохнул с облегчением. Он побаивался крокодилов, и путешествовать с одним из этих животных, пусть даже и ручным, Трифону не очень-то хотелось.
С расспросами к Марку он приставать не стал. И так было все ясно. Марк поносил жрецов последними словами, не скрывая своих расстроенных чувств. Ему хотелось теперь завалиться в какой-нибудь трактир, чтобы успокоить свои нервы выпивкой. Теаген завсегда готов был поддержать друга в этом, и они расспросили Трифона, где здесь ближайшее злачное местечко. Трифон посоветовал им зайти в трактир грека Фрасибула под названием «Похотливый сфинкс».
Этот трактир был излюбленным местом паломников. Они, словно ненароком, всегда сворачивали сюда после молитв и жертвоприношений в храме. Здесь для них было много привлекательного: дешевое пиво, недорогая сносная стряпня и женщины на любой вкус.
Посреди трактира находилась деревянная круглая сцена, выкрашенная в красный цвет. На сцене под музыку седого флейтиста вяло танцевали обнаженные танцовщицы. Они недружно вертели своими прелестями, умело разжигая похоть в постояльцах.
К залу трактира примыкали отдельные комнатки, где изголодавшиеся по женскому телу паломники за несколько драхм могли уединиться с кудрявой эфиопкой или нумидийкой. Стены комнат были исписаны скабрезными стишками наподобие:
или:
Над входом в трактир висела заманчивая вывеска, на которой яркой краской был изображен пресловутый сфинкс, одной лапой обнимающий красивого мальчика, а другой — не менее смазливую девчушку. Но вместо того, чтобы согласно мифу донимать их неразрешимыми загадками, сфинкс с вожделением поглядывал на сво-их голубков и облизывался в предвкушении двойного удовольствия. Марку и Теагену пришлась по душе эта вывеска, и, отправив Трифона на корабль, они шагнули в трактир.
Зоркий трактирщик приметил на груди Марка золотого орла и меч на поясе Teaгена. Он сразу смекнул, что к нему заглянули денежные гости из Рима. Попридержав слугу, он сам подошел к новым посетителям.
— Добро пожаловать в мой трактир, — заговорил он бойко. — Я вижу, вы издалека.
— Мы из Рима! — сказал Марк важно.
— О-о, Вечный Город, — протяжно произнес трактирщик, — ничто с тобой не сравнится. Но мой трактир не хуже ваших, — прибавил он.
— Ты был в Риме? — спросил его Теаген.
— Не был, — печально вздохнул трактирщик, — но наслышан, очень наслышан.
— Так как же ты можешь сравнивать свою вонючую дыру с благоухающими тракти-рами Рима?! — набросился на него Теаген. — У тебя даже танцовщицы хромые!
Трактирщик опешил. Он обернулся, чтобы посмотреть на танцовщиц, но тут же понял, что его разыграли. Римляне засмеялись. Трактирщик захихикал вместе с ними.
— Тебе показалось, — сказал он, — это такой египетский танец с приседаниями. Если хотите, за небольшую сумму они будут танцевать италийские или сицилий-ские танцы.
— Пусть танцуют эти, — сказал Марк снисходительно, присаживаясь за стол.
— А они только танцевать умеют? — спросил Теаген, опытным гла-зом разглядывая прелести танцовщиц. Трактирщик понял, куда тот клонит.
— О нет! — воскликнул он, — Каждая из них искуснее Венеры. Они у старца Нес-тора чресла расшевелить смогут. Выбирайте любую. У меня и комната есть, и возьму недорого.
— Ты что, Теаген, уже кого-то выбрал? — спросил Марк у друга, поглядывая на танцовщиц.
— На пустой желудок?! — воскликнул тот. — Ты шутишь. Надо сначала выпить, закусить, а потом видно будет. А впрочем, скажи вон той кудрявой, — обратился Теаген к трактирщику, — пусть она быстро не танцует. Я потных не люблю.