— Что… Арацельс? — всматриваясь в мимику сцепившихся Хранителей, напомнила я. Ругаются, угу. Разве что искры от напряжения не летят. Кто бы еще звук прибавил… а то по губам читать, увы, не получается.
— Не будь к нему слишком строга. Он ведь с того света вернулся, чтобы тебя спасти, — вздохнув, сказал Смерть.
— Так тяжело ранили? — и бой с закутанными в черное четэри, и ощущение пронзающей опустошенности, посетившее меня тогда — все это встало перед глазами, сбив ироничный настрой.
— Убили, Катюша. То нападение он не пережил.
— Но… — я уставилась на собеседника, напрочь позабыв о ссорящихся мужчинах. Сердце неприятно сжалось, в горле запершило. Значит, та уверенность в его гибели была не наваждением, а реальностью? Никакой ошибки, никаких волшебных выздоровлений… И все то, что я тогда почувствовала — правда… нет! Невозможно. Он жив, здоров и вреден больше обычного. На зомби не похож никоим образом, да и…
— Эра его воскресила, проведя ритуал полного единения с корагом, — выдернул меня из противоречивых размышлений Смерть. — Больше никаких ночных сущностей… Ни человека, ни демона по отдельности. Как верно заметил сам Арацельс, теперь одно только круглосуточное чудовище. Он согласился на все это ради тебя, малышка, понимаешь? Что бы ни говорил Кама, ты очень дорога первому Хранителю. Видела бы ты, что с ним творилось, когда оборвалась ваша связь…
— Мда… — только и сумела выдавить я, переваривая информацию. Монстры, живые Дома, волшебство, призраки, обряды… теперь еще и воскресшие женихи с демоническими переклинами. Из-за меня воскресшие? Ой ли? — Но причем тут я? Наверняка, он просто хотел жить, вот и пошел на это… как его? Единение, — предположение, высказанное мною после недолгих раздумий, не получило поддержки со стороны собеседника.
Он грустно усмехнулся и уверенно заявил:
— Кто угодно, но не первый Хранитель. Он настолько ненавидел своего корага, что на подобное слияние согласился только по оооочень веской причине. Тебе надо называть ее имя, примерный рост, цвет глаз… или и так понятно, о ком речь?
— А чего тогда огнем швыряется и психует? — посмотрев на обсуждаемый объект, с мрачным видом разъясняющий что-то Каме, спросила я.
— Потому что чуть не свихнулся в процессе этого пути, а по приходу ты радостно сообщила, что вышла замуж за демона. Катерина! Это же очевидно, неужели ты сама не видишь?
— Ну, во-первых, не радостно, — поправила я, не зная толком, как реагировать на такие новости. — А во-вторых, у меня не было другого выбора. Мог бы и подумать прежде, чем орать.
— Катя…
— Да ладно-ладно, поняла я уже… — отмахнувшись, снова уставилась на спорящую парочку, у которой накал страстей, похоже, приближался к рукопашной. — Сейчас подерутся ведь, идиоты. И это все из-за меня, что ли? — стало почему-то стыдно, даже щеки загорелись от осознания себя яблоком раздора для двух друзей.
— Ну, некоторым женщинам льстит, когда из-за них мужчины кулаками машут, — чуть улыбнулся белокрылый и, поднявшись, осторожно положил Маю на стол. — Присмотри за ней, а я пойду разниму этих олухов, пока действительно до крови дело не дошло. У нас тут Высший демон ожидается, а они ерундой маются, — пробурчал он себе под нос и, оставив меня в обществе спящей красавицы, направился к друзьям.
— Ожидается, ага, — пробормотала я, глядя ему в спину. — Интересно только… когда?
Лу не было, Боргоф не возвращался (обиделся, наверное), Ринго умудрился задремать, чем снова напомнил мне соню в фиолетовом плаще, а я сидела и тупо смотрела на троих о чем-то спорящих мужчин, и в голове моей царила каша.
Умер, значит… Непостижимо. Погиб — воскрес. Бред какой-то, честное слово. Не мир, а засилье всевозможных ритуалов. Один другим погоняет. Бррр… Аж холодок по коже. Мой жених — мертвец. Бывший. Угу… карету мне, карету! Карету скорой помощи, пожалуйста, с ангелами в белых халатах. Все. Не могу больше. Это говорю я — тридцать девятая жена демона, невеста живого покойника и просто сильно контуженная на голову создательница фантомов. Н-да, вот до чего доводят молодую женщину одинокие ночи с пультом от телевизора и целым списком любимых фильмов ужасов.
— Мррр-анта!*, - раздалось рядом, вырвав меня из разоблачительных дум на тему собственного душевного здоровья. Повернувшись на звук приятного голоса, я столкнулась с дымчато-серыми глазами на заспанной мордашке и обреченно вздохнула: