И, если Лу в этот момент хотелось любоваться, то на Арацельса было больно смотреть: мало того, что трансформация жутковатая, так еще и кожа вместо черных вен (в расслабленном состоянии они бледнели и становились слабо заметны), покрылась синяками и кровавыми потеками. Рухнув на землю, мужчина несколько секунд неподвижно лежал, после чего начал медленно подниматься. Упрямец! Злой, усталый… гордый.
Я вцепилась руками в прутья своей клетки, прильнув к ним всем телом. Тонкие с виду, но крепкие и холодные, они не пускали меня на волю. Не пускали до тех пор, пока пребывающая в отличном настроении демоница, не решила-таки уничтожить мою серебристую тюрьму так же быстро, как и создала ее. Уже привычный легкий щелчок пальцами, и… я чуть не повалилась на колени, потеряв опору.
— Ну, ты и скотина, супруг, — прошептали губы, едва шевельнувшись.
— А кто без недостатков? — вовремя придержав меня, сказала перевертыш, — Иди, давай, к нему, он заслужил свой приз.
— Что? — мой вопрос заставил ее закатить глаза и громко вздохнуть.
— К нему иди, говорю. Что ж за жена мне досталась такая, а? Когда ты соображать быстрее начнешь?
— На нашу золотую свадьбу, — мое недовольное бурчание позабавило собеседницу, я же, не давая ей возможности передумать, поплелась к своему изрядно побитому Хранителю. Побитому, но не проигравшему в этой неравной схватке с тем, кто был на данной территории царем и богом. Не справедливо, да. А… кому легко?
— Ну-ну, — донеслось мне вслед. — Очень на это надеюсь, куколка. И кстати… Тейцерон* свидетель, а крассссноглазого красавчика я заполучу. Попозже. Когда он, наконец, сам поймет, что со мной ему будет куда лучше, чем с Эрой.
Очень хотелось сказать, что вышеназванный Тайцерон (или как его там?) подавится, а синеглазая ехидина обломается, ибо кроме них с Эрой на этого мужчину еще и у меня кое-какие права имеются, но благоразумие возымело верх над раздражением, и с моего языка не слетело ни слова. Зато я обернулась, чтоб посмотреть в лицо этой в край обнаглевшей стерве, а увидела только ее спину и виляющий зад, обтянутый черной тканью сарафана. Пританцовывая, женское воплощение Лу неспешной походкой направлялось к Каме. Вот и очередная жертва ее повышенного внимания. Губа не дура, однако.
— Его, надеюсь, мучить не будешь? — как-то совсем убито поинтересовалась я.
— Ну, что ты, не переживай. Просто пообщаюсь, новости Карнаэла узнаю и прочее, — кокетливо подмигнув мне, ответила босоногая бестия и потопала дальше, на ходу меняя цвет сарафана на изумрудный с блестками. А я тем временем приблизилась к сидящему на земле Арацельсу. Если уж сам Высший дал нам передышку, грех ей не воспользоваться.
— Уйди, — процедил мужчина сквозь зубы с такой злостью, что я невольно отдернула протянутую, было, руку назад.
Первый Хранитель не шелохнулся. Он продолжал сидеть, опустив голову вниз, длинные двуцветные волосы падали на лицо, скрывая его выражение. Но мне не надо было видеть, чтобы знать: он в ярости. Вот только повернуться и уйти, сил почему-то не было. Или… не было желания?
— Одна гонит, второй тоже… Мешаю я вам, что ли? — обиженно поджав губы, проговорила я и села рядом.
Он шарахнулся в сторону, зло прошипев:
— Не надо. Меня. Жалеть, женщщщщина!
— Даже не думала, — на полном серьезе ответила я и принялась с деловым видом изучать его внешность.
— Я чувсссствую эмоции, ты забыла? — Арацельс вскинул подбородок и уставился на меня далеко не нежным взглядом.
— Вовсе нет. Впрочем, это не важно, так как я немного занята, — игнорировать его недовольство было не так уж и сложно. Наверное, я уже привыкла к подобным вспышкам, а может, просто устала.
— Чем же?
— Как чем? — я изобразила на своей мордашке искреннее удивление. — Не каждый же день на меня голые супруги и полуголые женихи валятся! Могу я, в конце концов, оценить вас всех… по достоинству?! — на последнем слове мой взгляд непроизвольно (честно-честно!) опустился ниже пояса мужчины и так и застрял на белой коже его бедер, видневшейся сквозь разъехавшиеся участки одежды, пострадавшей во время трансформации.