Напряжение, неуверенность, сомнения… с чего бы?
— И я настояла на том, чтобы Райс сам тебе все рассказал…
— К чему ты клонишь, Арэ?
— К тому, что это я виновата в ваших трениях, — опустив голову, проговорила Катерина.
— Нннну… если ты будешь меньше с ним любезничать и позволять себя лапать…
— Эй! — она резко вздернула подбородок и уставилась на него. — Он меня не лапает.
— А что он, позволь узнать, делает? — спокойно… даже чересчур спокойно поинтересовался супруг. Затишье перед бурей, не иначе. Оттого и глаза щурить приходится, чтоб сверкающие в них молнии раньше времени никто не заметил.
— Пытается приручить силу, которая меня ни во что не ставит и живет самостоятельной жизнью в моем теле. У нас, знаешь ли, с ним одна зараза — "свадебный подарочек от перевертыша" называется. А рыбак рыбака видит издалека. Вот и…
— Что?
— Ну, как что?! Ты сам знаешь, что в моей крови полно инородной магии, очень сильной магии, раз Карнаэл на нее клюнул. Райс же говорил, что Лу чистокровный Высший, в отличие от Эры…
— Угу. И что дальше?
— Ежу понятно, что я не научусь за такой короткий срок управлять подобным "безобразием", — пока собеседник думал, причем здесь покрытое колючками млекопитающее, она продолжала: — Зато он может попробовать делать это за меня. И если работать в паре…
— Отличный план! — усмехнулся блондин, качнув головой. Его волосы упали на лицо, прикрывая глаза — уже не совсем блондин, судя по количеству рыжих прядей в пепельно-белой шевелюре. — А давай я сам твою силу приручить попробую, ммм? — "И не только силу" — мысленно добавил он, а вслух сказал: — Она вроде как ко мне лояльно относится: бить, душить не пытается, даже наоборот.
— А ты умеешь это делать? — удивилась Катя.
— Все когда-то бывает в первый раз.
— Неее, — чуть разочарованно протянула Арэ. — Сейчас не самый подходящий момент для экспериментов. Я очень хочу прожить без приключений несколько дней тут и выжить после очередного посещения Карнаэла. А значит, придется тренироваться по схеме, предложенной Райсом. Прости, вампирчик, но я буду с ним общаться и позволять ему себя… гм… прикасаться к себе… в разумных пределах, вот, — она виновато потупилась, затем решительно заявила: — Он уже проходил этот урок и знает, что и как делать, лучше нас с тобой. Прости, — повторила девушка тише и покосилась в сторону Хранителей, двое из которых отправились на переговоры с дриадой.
— Интересссная тактика: сначала извинилась за растревоженное прошлое, теперь… за будущее. За настоящее не хочешь попросить прощения? — поинтересовался мужчина, к своему неудовольствию ощутив холодок не только в голосе, но и вокруг них.
— Нет… хотя… только ты не злись, ладно? — на лице ее появилось странное выражение.
Он машинально прочел эмоции жены и снова насторожился, так как сейчас девушкой руководило жгучее любопытство с легкой примесью беспокойства. И чем это ему грозит?
— Слушаю тебя, — осторожно произнес Арацельс и тоже посмотрел на сослуживцев. Может, пора сматываться, пока она не открыла ему еще какую-нибудь "страшную тайну" и не приправила ее своим любимым "прости"?
— Я спросить хотела, — сказала Катя и замолчала, глядя на пышную крону соседнего дерева.
— О чем? — поинтересовался Хранитель, устав ждать продолжения фразы.
— О Лилигрим, — немного помедлив, ответила она.
Вот этого ему для полного счастья и не хватало! В памяти всплыл последний разговор с призраком — и без того не самое хорошее настроение еще больше испортилось. Связь Заветного Дара ведь двусторонняя, откуда ему знать, что у Арэ нет вспышек, подобных тем, которые испытал он, уходя из Карнаэла? Эмоции девушки были такими яркими, близкими тогда… он мог даже видеть ее глазами. Мог… А если и она могла? Если она в курсе того, о чем они беседовали с Лили? Проклятье! Тратить время на убеждение жены в своей искренней заботе об ее целостности и сохранности ему совсем не хотелось.
— Твои стихи… — Катерина помедлила, продолжая задумчиво изучать оранжевую листву.
А у него словно камень с души упал: ведь объясняться по поводу содержимого тетради куда проще, чем доказывать свое нежелание участвовать в планах покойницы. Или нет?
— И что там со стихами? — проговорил Арацельс, не менее задумчиво изучая профиль супруги.
— Ну… ты много их ей посвятил.
— И?
— Красивые такие стихи… эмоциональные.
— И?
— Что "и"? Что? Заело у тебя, что ли? — не выдержала девушка, резко повернула голову и уставилась на него своими темно-карими, похожими на столь любимый ею шоколад, глазами, недовольно сверкавшими из-под спутанной челки.