Я сидел в гостиной у профессора – нечасто увидишь такую чистую и уютную комнату с вощеным паркетным полом из светлых древесных пород, восточными коврами и парком под окном, где гарцевал на коне каменный генерал Шерман, – и чувствовал себя счастливым. Доктор Шельдт говорил странные, но серьезные вещи. В наши дни люди разучились говорить о них. Он был посланцем из другого времени. Даже одевался как завсегдатай загородного клуба в тех неповторимых двадцатых. Уважаю таких людей. Целыми днями я торчал на пляже в Уиннетке, выполняя их мелкие поручения. Мистер Массон, один из моих клиентов, был похож на профессора Шельдта. Полагаю, что мистер Массон давно присоединился к скопищам обитателей того света и я – единственный человек во Вселенной, кто помнит, как он выглядел, когда выбирался из песочного плена.
– Доктор Шельдт… – Ярко светит солнце, из окна гостиной видно озеро, и словно слышатся его могучие вздохи. Вода спокойна, как внутренний мир, которого я не достиг, и только мелкая рябь выдает ее волнение – такое же, каким охвачен и я. На столе в хрустальной вазе – грациозные анемоны. Ими можно только любоваться, особенно непередаваемым, идущим из вечности, цветом их лепестков. Я смотрю в простое, безмятежное лицо своего учителя и стараюсь определить, насколько основателен его предмет, то есть насколько мы здравомыслящи. – Доктор Шельдт, скажите, правильно ли я понимаю, что мысль существует и в моем мозгу, и во внешнем мире? Ложное различие между объектом и субъектом создает само сознание – верно я говорю?
– Думаю, что верно, – отвечает мой гуру.
– Утоление жажды происходит не у меня во рту. Жажду утоляет вода, и вода – часть внешнего мира. То же самое с истиной. Истина – всеобщее достояние. Я знаю, что два плюс два – четыре. Все остальные тоже знают, что четыре. Следовательно, эта истина не зависит от моего «я». Это я осознал. Мне понятно и утверждение Спинозы, что, если бы у камня было сознание, он мог бы мыслить. Представьте, что камень бросили. Он летит и думает: «Я лечу по воздуху», – как будто он сам полетел. Но если бы камень обладал сознанием, это был бы уже не камень, а нечто другое. Мышление, способность думать и познавать – источник свободы. Благодаря мышлению мы знаем, что существует дух. Наше тело – орудие и зеркало. Дух видит себя в теле, так же как я вижу себя в зеркале. Земля – это зеркало наших мыслей в точном смысле этого слова. Объекты внешнего мира – это воплощение мысли. У зеркала должно быть темное покрытие с обратной стороны, иначе мы ничего в нем не увидим. Смерть человека и является таким покрытием. Любое ощущение, любое восприятие – это маленькая смерть. Ясновидящий своим внутренним оком видит это. Чтобы обрести внутреннее око, человек должен выступить из себя и смотреть со стороны.
– Да, все это есть в книгах, – говорит доктор Шельдт. – Не убежден, что вы разобрались до конца, но начала усвоили.
– Да, полагаю, я кое-что понял. Божественная мудрость сама идет навстречу жаждущему разуму.