– В общем и целом – да.
– В этой связи я вспоминаю моего покойного друга, поэта, который жаловался на бессонницу. Теперь я вижу, почему он плохо спал. Ему было стыдно, что он не находил на ночь верных слов. Уж лучше бессонница, чем угрызения совести.
«Буревестник» тем временем остановился у громадного административного здания на улице Ласалль, именуемого в просторечии «Притоном». Кантебиле выскочил на тротуар. Пока он помогал Текстеру выбраться из машины, я спросил у Полли:
– Скажите, Полли, что тут происходит?
– Этот Стронсон попал в беду. Большущую беду. В завтрашней газете все написано.
Мы прошли вестибюль с балюстрадами и выложенным плитками полом и на скоростном лифте взмыли на энный этаж. Точно гипнотизируя меня, Кантебиле неумолчно твердил: «Десять косых сегодня – пятнадцать в четверг. Пятьдесят процентов за три дня, слышите?» Лифт остановился. Мы оказались в широком, сверкающем белизной коридоре. Подошли к величественным дверям из кедрового дерева с золоченой табличкой «Инвестиционная компания Западного полушария». Кантебиле постучал: три раза, пауза, раз и еще раз. Странно, зачем нужен условный стук? Хотя, с другой стороны, ясно: у человека, который обещает такой рост денег, нет отбоя от инвесторов. Дверь открыла красавица секретарша. Пол в приемной был устлан коврами.
– Он еще здесь, – сказал Кантебиле. – Вы, мужики, подождите. Я мигом.
Текстер сел на низенький, напоминающий козетку, диванчик. Мужчина в серой куртке уборщика возил по коврам рычащий пылесос. Текстер снял пижонскую шляпу, пригладил придворную челку на неровном лбу, вставил в прямой рот гнутую трубку и бросил: «Садись!» Я отдал ему пакет с осетриной и джемом, остановил Кантебиле у самых дверей кабинета Стронсона и выхватил у него из-под мышки газету. Он схватился за нее, потянул к себе. Я не отпускал. Пальто у Кантебиле распахнулось, и я увидел у него за поясом револьвер, но меня уже ничто не могло остановить.
– Чего ты хочешь? – буркнул он.
– Хочу посмотреть колонку Шнейдермана.
Чертыхнувшись, он сунул мне газету и скрылся за дверями кабинета. Я быстро перелистал еще пахнущие типографской краской полосы и в финансовой секции нашел статью, где описывались затруднения мистера Стронсона и Инвестиционная компания Западного полушария. Комиссия по биржевым операциям и ценным бумагам вчинила ему иск. Стронсона обвиняли в нарушении правил оборота ценных бумаг. В исковом заявлении утверждалось, что Гвидо Стронсон не тот, за кого себя выдает, и он не закончил Гарвард. Его исключили из средней школы в Нью-Джерси за прогулы и неуспеваемость, после чего Стронсон работал на автозаправочной станции, а затем был мелким служащим в налоговом агентстве в Плейнфилде. Мистер Стронсон бросил жену с четырьмя детьми, и те теперь живут на пособие. В Чикаго Гвидо Стронсон приехал с рекомендательными письмами от влиятельных людей и дипломом Гарвардской высшей административной школы, открыл роскошный офис на улице Ласалль и распустил слух, что успешно занимался в Хартфорде страховым делом. У его инвестиционной компании скоро появилась обширная клиентура. Деньги вкладывались в самые различные предприятия – в приготовление свиного рубца, в производство какао, в добычу золотой руды. Стронсон приобрел особняк на Северном берегу и собирался заняться устройством лисьих гонов. Основанием для расследования послужили многочисленные жалобы клиентов. Статья заканчивалась так: на улице Ласалль поговаривают, что у Стронсона были клиенты среди крупных мафиози и он, вероятно, задолжал им миллионы.
Ближе к ночи весть разнесется по всему Чикаго, и утром эту приемную будет осаждать толпа обманутых вкладчиков. Стронсону понадобится защита полиции. Но кто послезавтра защитит его от мафии? Я вглядывался в лицо Стронсона. Газетные фотографии сильно искажают внешность, знаю это по собственному опыту, но это лицо, если снимок хоть в малой степени верно передает черты, не внушало ни доверия, ни симпатии. Иные лица только выигрывают от искажения.
Ума не приложу, зачем Кантебиле притащил меня сюда. Да, он обещал быстрый и большой доход, но я же кое-что знаю о современной жизни, так как немного почитал толстенную тайную книгу городской Америки. Я слишком разборчив и пуглив, чтобы прочитать ее целиком. Я одолел несколько страниц, чтобы проверить свою невосприимчивость к неприятностям. Современное сознание научилось не обращать внимания на факты, вызывающие неудовольствие. Тем не менее я знаю, как орудуют мошенники вроде Стронсона. Под угрозой срока припрячут добрую половину долларов, полученных обманным путем, отсидят лет восемь – десять, а выйдя на свободу, будут преспокойно наслаждаться жизнью где-нибудь в Вест-Индии или на Азорских островах. Не исключено, что Кантебиле пытается наложить лапу на Стронсоновы денежки, хранящиеся, может быть, в Коста-Рике.