– Ты делаешь вид, что принимаешь всерьез этих правителей из «третьего мира». А потом опишешь их как вульгарных владык и вояк, недоумков и преступников, – сказал я.
– Не так все просто, – возразил Текстер. – Дело обстоит куда серьезнее. Я хочу показать их не кровожадными демагогами и воинственными шутами, но вождями, бросившими вызов Западу. Хочу рассказать об их разочаровании западной цивилизацией, зациклившейся на технологии и торгашестве. Я проанализирую кризис истинных ценностей…
– Брось, Текстер, не морочь мне голову. Не касайся истинных ценностей. Послушай моего совета. Прежде всего не выпячивай себя, когда будешь брать интервью, и не задавай трудных вопросов. И второе: не вздумай состязаться с ними в азартных играх. Если вздумаешь сыграть с ними в триктрак, бридж или пинг-понг, из дворца вынесут хладный труп… Моего друга не узнаешь по-настоящему, – продолжал я, обращаясь к Ренате, – пока не увидишь его с кием в руке, с ракеткой или клюшкой для гольфа. Из кожи вон лезет – лишь бы выиграть, даже мошенничает. От него не жди пощады… И большой аванс тебе дали?
Текстер, конечно, ждал этого вопроса.
– Сравнительно неплохой. Но в Калифорнии нашлось несколько нахалов, возбудивших против меня дела о неуплате долгов. Поэтому мои адвокаты посоветовали мне не брать аванс целиком, а получать частями. Мне перечисляют пять сотен каждый месяц.
В Пальмовом зале было тихо. Музыканты ушли на перерыв. Рената гладила под столом мое колено. Потом взяла мою ногу, сняв ботинок, положила себе на колени и начала поглаживать ступню и подъем. Через минуту я почувствовал, что она направляет мою ногу себе в промежность. Возбуждала меня собой или себя моей ногой. Рената проделывала это и прежде, если компания за столом была скучной и общий разговор не интересовал ее. Расширяющееся к подбородку лицо Ренаты под широкополой шляпой, словно позаимствованной с картин старых фламандских мастеров, принимало мечтательное выражение. Оно выражало безразличие к нашим с Текстером отношениям и удовольствие, получаемое от тайных движений под столом. Как просто и естественно у нее все получалось – и хорошее, и плохое, и плотское. Я даже завидовал Ренате в этом смысле. Вместе с тем я не верил, что простота и естественность легко ей даются.
– Так что если ты намекаешь на мой должок, – говорил Текстер, – то тебе придется подождать еще. Взамен я кое-что предложу тебе. Нам с тобой надо сделать культурный путеводитель по Европе, знаешь, по типу «Бедекера». Я поделился этой идеей со Стюартом, моим редактором, он в восторге. Важно, чтобы в таком издании фигурировало твое имя. А я возьму на себя организационную сторону дела. У меня прирожденные организаторские способности. Я согласен быть младшим партнером в этом предприятии. Лучшего помощника ты не найдешь. Только поставь свою подпись, и у тебя в кармане пятьдесят тысяч.
Рената, казалось, не слышит наш разговор. Она пропустила упоминание о пятидесяти тысячах. Рената словно покинула нас и все крепче и крепче прижимала к нежному месту мою ногу. Мне передалось ее неутолимое желание. Она была просто великолепна. Если Ренате приходится общаться с полоумными, она по крайней мере знает, чем вознаградить себя, и мне это нравилось.
Разговор между тем продолжался. Мне было лестно услышать, что я еще могу получать крупные авансы.
Текстер – ненаблюдательный человек. Он совершенно не замечал, что делает Рената, не заметил ее расширившихся зрачков, не заметил, чем кончилась ее изощренная проделка. То, что начиналось как почти невинная шутка, перешло в захватывающее физическое ощущение и завершилось желанной кульминацией. Рената вся задрожала и, выпрямившись на старинном стуле, замерла, точно в обмороке. Через минуту поволока с ее глаз спала, и, ласково поглаживая мне ногу, она посмотрела на меня ясным взглядом.
Текстер между тем говорил:
– Вижу, тебе не улыбается поработать со мной? Боишься, что я возьму свою долю аванса и испарюсь в неизвестном направлении? Тогда тебе придется либо возвращать свою долю, либо доделывать книгу одному. А это мука для человека с таким беспокойным характером, как у тебя.
– Деньги мне пригодились бы, это факт, но я не хочу стать самоубийцей. Если ты смоешься и мне придется работать одному, у меня голова расколется.
– Ты вполне можешь обезопасить себя от любых неожиданностей. Достаточно сделать в контракте соответствующие оговорки. Мы вставляем пункт о том, что твоя единственная обязанность – написать основной очерк по каждой стране. Стран я наметил шесть: Англия, Франция, Испания, Италия, Германия и Австрия. Все права на эти очерки будут принадлежать только тебе. Это одно стоит пятидесяти тысяч. Итак, я предлагаю вот что: мы начинаем с Испании. Испания – самая простая страна в этом отношении, и посмотрим, как оно пойдет. Стюарт обещает по одобрении рукописи оплатить номер в мадридском «Ритце» сроком до месяца. Разве это не справедливо? Вам обоим там понравится. Прадо – рядом, «Путеводитель Мишлена» перечисляет ряд первоклассных ресторанов вроде «Эскуадрона». Я договариваюсь о встречах с интересными людьми. К тебе в «Ритц» толпами пойдут художники, поэты, музыканты, архитекторы, руководители подпольных движений – все, кто душе угоден. Тебе остается только разговаривать с людьми, есть, пить, спать и к тому же заколачивать денежки. За три недели ты накатаешь материал под названием «Современная Испания. Культурный обзор» или что-нибудь в этом роде.