Кантебиле и Полли ненадолго оставили меня в покое. Он объяснял ей, как можно организовать небольшое выгодное акционерное общество для защиты моих доходов. Об обычных способах сохранения сбережений он отозвался с презрительной гримасой, какую корчат итальянки из рабочего класса, тыча при этом себя в щеку тремя пальцами. Серьезное дело – охранять имущество от врагов: Денизы, ее адвоката, людоеда Пинскера и, может быть, даже от самого судьи Урбановича.
– Мои источники доносят, что судья играет на ее поле. Может, даже взятки берет. Известно, какие делишки творятся вокруг. А что варится на судейской кухне – одному Богу известно. Чарли, ты не думал о том, чтобы перебраться на Каймановы острова? Там почище Швейцарии будет. Ни за что не положу свои денежки в швейцарский банк. Русские побили нас в этой разрядке и скоро двинут в Европу. Можем заранее попрощаться с вьетнамскими и иранскими деньгами, с вкладами черных полковников и арабскими нефтедолларами. Нет, покупай на Кайманах домик с хорошим кондиционированием, запасись антиперспирантами и живи-поживай.
– А деньги? – спросила Полли. – У него хватит для этого денег?
– Не знаю. Наверное, хватит, если в суде с него седьмую шкуру спускают, причем без анестезии. Даю тебе хороший совет, Чарли. Сейчас сильно оживился рынок товаров широкого потребления. Заключи для начала несколько пробных контрактов. Я лично там порядочно подзаработал.
– Подзаработал – на бумаге. Да и то, если Стронсон ведет честную игру, – вставила Полли.
– О чем ты говоришь? Стронсон – мультимиллионер. Ты его долину в Кенилуорте видела? Диплом Гарвардской высшей административной школы у него на стене видела? Вдобавок он проворачивает дела для мафии, а с теми ребятами шутки плохи, кого хочешь приструнят. Не, он мужик правильный. Один из директоров Среднеамериканской биржи ширпотреба. Я дал ему двадцать кусков, и за пять месяцев он удвоил эту сумму. Я тебе принесу рекламные матерьяльчики о его компании. Знаешь, – обратился он к Полли, – Чарли стоит только пальцем шевельнуть, деньги к нему сами липнут. Ты забыла, у него пьеса на Бродвее была. А потом еще кассовые сборы от проката кинофильма. Почему снова не попробовать? Посмотри на эту кучу бумаг. Они тоже кое-что стоят. Может, у него под носом золотая жила. Кстати, Чарли, ты, кажется, сценарий состряпал со своим дружком фон Гумбольдтом Флейшером?
– Это кто сказал?
– Жена. Она у меня ученая. – Я не мог сдержать смеха. Тоже мне сценарий! – Помнишь?
– Помню, помню. А откуда твоя жена узнала об этом? От Кэтлин?..
– Миссис Тиглер сейчас в Неваде. И моя жена тоже в Неваде, берет у нее интервью. Люси там уже неделю, остановилась на ранчо миссис Тиглер. Та одна там хозяйничает.
– Одна? А где же Тиглер – уехал?
– Уехал, насовсем. Помер он.
– Умер? Бедная Кэтлин, опять вдова. Не везет старухе. Жалко мне ее.
– Миссис Тиглер о тебе тоже добром вспоминает. Люси сказала ей, что мы с тобой знакомы, и она передает тебе привет. Ничего не хочешь ей передать? Мы с Люси каждый день по телефону разговариваем.
– От чего Тиглер умер-то?
– Застрелили его. Несчастный случай на охоте.
– Похоже, он всегда увлекался охотой. Когда-то даже ковбоем был.
– Говорят, противный был мужик?
– Очень может быть.
– Ну и не будем горевать, правда? Хватит того, что Кэтлин жалеешь… Так как все-таки насчет того кино, которое вы с Флейшером состряпали?
– Да-да, расскажите! – попросила Полли. – О чем оно? Две таких головы сотрудничают – это здорово!
– Да так, чепуха. Ничего интересного. Одни хохмы. Это мы в Принстоне развлекались.
– А у тебя, случаем, экземплярчик не сохранился? Сам автор часто не знает, что у него получилось – в смысле возможности продать.