— Три прута в самый раз будет… — решила Катерина, когда в калитку забежал Панкрат, пулей влетев на тёмное крыльцо, где под низким козырьком его ждала засада.
— Вот, кобелюка! Вот, тебе! Держи!
— Йооопрст, — прикусив язык взвыл Панкрат и соскользнув с крылечка просился наутёк. Путь его лежал в стайку на сеновал…
Оскальзываясь на жердях самодельной лестницы, он влез на чердак получая прутом по икрам и чуть отдышавшись наверху скинул рубаху. Из хлева несло теплом домашних животных. Не минус пять как на улице, но и не жарко. Как только Катерина встала в полный рост он бросился на неё и повалил на сеновал. Зря она отбрыкивалась или делала вид что отбрыкивается поладили они очень быстро. Ещё быстрее Панкрат кончил.
— И всё?!
— А чо мало что ли?
— Мало. Требую продолжения, — нерешительно ответила жена мужу. После двадцати лет семейной жизни её всё больше стала ранить эта однобокость их сексуальной жизни. В которой или нет места сексу вообще, или удовлетворен остается только один. Один муж! Муж извращенец, ищущий возбуждение на стороне. А ещё деревенские в уши поют, что якобы слишком часто бывает он сеструхи-разведёнки. В какие игрушки Лизка играется она видела собственными глазами. Та хвасталась, что переняла идею из фильма «Пятьдесят оттенков серого» который Катерина даже смотреть побоялась. «Неужто Панкрат за этими игрушками к ней ходит? Так чего я тогда стесняюсь? Пятьдесят так пятьдесят…» — подумала она и развела ноги в стороны. Катерина провела ладонью по розовому цветку своей скромной орхидеи и приоткрыла рот: «Аааа…»
Глаза Панкрата забегали от смущения. Катерина усилила эффект, прогнувшись кошечкой на соломе. Её рука коснулась его руки и обхватив повела туда где он ещё ни разу не был, заставляя делать то, что он ни разу с ней не делал.
— Неумеха, — простонала она, понимая: или сейчас, или никогда. Тоска их семейной жизни катилась в пропасть, если уж муженёк начал бегать по бабам в сорок пять.
— Матвей, не хотела я этого, но видимо придётся.
— Чего не хотела?
— Магией своей пользоваться. Пока что я её только на шитьё тратила. Где-то ткань наращу, где-то узор автоматом поставлю… Но думаю, что нужно наложить чары на окна, забор наш и калитку. Панкрат повадился за нами в окна подглядывать.
— Панкрат? И что он — всё видел, что мы тут с тобой вытворяем?
— А что? Ты стесняешься, что ли?
— Как-то не приучен я на виду у всех.
— Не у всех. Кроме этого выродка больше никто к нам во двор не ходит. Но всё равно подстраховаться хочу — вдруг ещё кому в голову взбредёт. Поэтому так сделаю: мы всё видим из дома, а с улицы смотреть — стекла непрозрачные становятся. Забор будет расти вверх если через него перебираться, а калитка скрипеть так, что за версту слышно. Подозрение это ни у кого не вызовет, потому как будет нарушитель тайком к нам ломиться. Без свидетелей. А сам решит, что показалось. Неявное это колдовство. Морок напоминает. Наваждение, но пускать действительно не пропустит.
— Чары, так чары, — согласился Матвей, растирая предплечья, по которым побежали мурашки. Не из-за колдовства. Из-за того оторопь взяла: зачем Панкрату подглядывать? На кой? Нехорошо это с человеческой точки зрения. Зазорно! Кино ему что ли Матвеева жизнь?
— Чо такая довольная, сестричка? — щуря хитрые глазки, густо намазанные тушью, спросила Лизка, отхлебывая из чашки горячий кофе. Она давно не видела в своей кровати Панкрата и это её несколько беспокоило. С чего бы этому приблуду дорогу к ней забыть?
— Да вот решила попробовать твои штучки.
— Штучки?
— Пятьдесят оттенков серого. Помнишь, говорила?
— Ааааа! Ну и?
— Неплохо. Хочу поехать в город прикупить себе игрушек.
— Ты?
— А что?
— Не поздновато! Если пытаешься Панкрата удержать, так зря! Не получится.
— Почему это не получиться?…
Глава 12: Судьба
— Почему это не получиться?
— Да ты не из того теста сделана. Не получиться. Очень уж ты… правильная что ли? Не вижу тебя в роли… Скоро ему наскучит твои «канделябры» и он…
— Что? К тебе вернётся? — в лоб спросила Катерина.
— А что ко мне? Я ту совсем ни при чём.
— Знаю я как ни при чём! Тётки мне все уши отутюжили в бухгалтерии. А я всё терпела. Боялась я, Лизка, что ты разозлишься и всё ему расскажешь о том самом дне. А теперь не боюсь. Если вякнешь что, я ему в нос вашей связью ткну. Это на крайняк. А так… очень уж хочется мне наш брак сохранить. Даже несмотря на всё, что он творит! Что бегает на сторону, что за Матвеем и Параской в окошко подглядывает с расстёгнутой ширинкой, что… дитя мне сделать не способен был. Я ж его любила, как-никак! — задыхаясь, перечисляла Катерина, и на глаза наворачивались слёзы.