Марьяна прислушалась. В лесу кто-то разговаривал.
Девушки пошли вперед на голос и увидели Лариску. (1) Парикмахершу, бывшую Марьянину одноклассницу. Она шла и с кем-то разговаривала. С кем они понять не могли. Марьяна подбиралась всё ближе, рассматривая Ларискину спутницу, когда Алёнка вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд, остановилась и осторожно повернула вбок голову. Чтобы не спугнуть того, кто подсматривал тайком.
В этот момент Лариска вышла на ярко освященную поляну, и её спутницу стало очень хорошо видно. Марьяна заинтересовалась ещё больше, а Алёна… она заметила, что тот второй из той же породы, что и таинственная незнакомка, гуляющая по лесу с сельской парикмахершей.
— Огошеньки, — улыбаясь незнакомцу, прошептала она. Юноша был хорош собой. Длинные волосы украшал цветочный венок, а из одежды на нём была лишь туника и плетеные сандалии: «Греческий бог!» — подумала Алёна и пошла за ним следом, как зачарованная.
Пока Марьяна увлеченно рассматривала девушку в цветочном венке, Алёнки и след простыл. Оглянулась, а её нет как нет! Единственным выходом было идти по следам. Следы Алёнка оставляла особенные, они слегка отдавали магией. Можно было и покричать: ау-ау! Только почему-то Марьяна не решилась прерывать такой трепетный момент дружбы между Лариской и лесухой, лесным духом. «Может лесуха? Ельница или березница, или ещё кто. А может берегиня? Мне не отличить. А так хотелось бы. Почему я раньше никого такого в нашем лесу не видела? Лариске вон явилась. А мне? Что за дикая несправедливость? Я почти обиделась!» — думала Марьяна, пока шла по следу. Охоту на травы пришлось оставить на потом, потому что следы Алёнки уходили всё дальше, а солнце поднималось всё выше…
— Интересно, куда вы меня ведёте. Вы ж ведёте, да? Можно ли вам, юноша, доверять? Пусть вы и похожи на эльфа, но это ничегошеньки не значит! Эльфы наверняка могут быть плохими и коварными существами.
Эльф добродушно улыбался Алёне и кланялся. Он прикладывал руку к сердцу, уверяя её в исключительно добрых намерениях.
— Вы немой?
— Сарлаасарнаее редуит арлантар, — благородно ответил он. Что благородно решила Алёна. Голос эльфа так звучал чисто, словно голос одинокой трубы в отсутствии оркестра, размеренно. При этом ни один мускул не дрогнул на красивом лице незнакомца.
— Поняла. Вы на нашем русском языке не бельмеса. Интересно получается: в русском лесу живете, а по-русски ни гу-гу!
— А куда мы идём?
— Ольха! — тут же ответил эльф.
— Ага! Значит, понимать мы всё понимаем! На Ольху? На холм. И что мы там забыли?..
— Цесарьлесорае пинтисалея, Алёна.
— Алёна!? Ты знаешь, что меня зовут Алёной? Откуда? Неужели ты знаком с моей мамой! Она послала тебя за мной?
— Син.
— Син? Ну, син так син. Надеюсь, ты меня не обманываешь, красный молодец, говорящий не по-русски. К сожалению, скажу тебе. Насколько мне известно, магический народ живёт оооочень долго! За пару тыщ лет можно было выучить великий и могучий. Мы же как-то учим?
Эльф скривил рот. Он или не понял смысл претензий, или посчитал выше своего достоинства учить человеческий язык. Слишком высокого чина себя возомнил.
— И нечего нос задирать. С волками жить — по-волчьи выть! — изрекла Алёна из недр своего подсознания. Эта поговорка сама собой вывалилась из багажа знаний. Алёна подозревала, что она не к месту. Но слово не воробей, чего уж теперь переживать. К тому же эльф наверняка тоже ничего не понял.
Внезапно он остановился у самого подножья холма и сделал знак руками: «Добро пожаловать, юная леди Алёна».
Каменистый холм обнажил кованные врата. Такие обычно предваряли вход в замок или сказочный дворец. Но Алёна и без того ощущала сказочность момента, и даже дворец, будь он за вратами, не показался б ей чем-то невероятным…
(1) Лариска из рассказа "Всё как у людей". Из первой книги цикла "На сцене — ведьма Марьяна"
Глава 16: Ночка тёмная…
Матвей, как только ночь на порог, не задумываясь, лёг и мгновенно уснул. Не только потому, что не спал толком целых полгода. Мыслями мучился. А ещё и потому, что Марьяна подала надежду. Надежда, что Параскева во сне явится, всё лучше, чем совсем без неё. Алёнка уже заснула, а значит, и ему спать пора. Лёг, и только голова коснулась подушки, — провалился в сон.
Сон, чёрный и глухой, длился долго. Матвей подсознательно подгонял его, повторяя: «Хватит, хватит уже… Где ты, любимая? Приди. Не томи меня, грешного…» И вот, словно услыхав муженька, она явилась. Затрепетала свеча, заиграли на стенах тени. Скрипнула дверь и в горницу вошла Параскева. Села на краешек кровати, погладила мужа по голове и прилегла рядом, плотно прижавшись к нему, как две ложечки: прибор к прибору. Вошла в сон и сразу ладошку ко рту: