— Вот молодец какой прыткий.
— Ну-ка, ну-ка. Что там у тебя ещё есть в загашнике. Мне сейчас ох как нужны идеи, — оживился Агнис, сделал вдох и закашлялся. Виолетт поворошил костёр, и в воздух поднялся сноп искр вперемешку с пеплом. Андрей замахал перед лицом ладонью, отгоняя этих мерцающих серых мух от лица, и сказал:
— Предлагаю разделить дружину на части. Передовую часть под водительством Агниса в бой пустим, чтоб никто ничего не заподозрил, строй держать не стоит. Навалимся на них, как вот эта туча серых мошек. Вторую часть дружины, допустим, под предводительством Листока, придержим на правом фланге. Да не сразу в бой кинем, а когда войско Калеба смешается с нашим авангардом. Запустим их поглубже в наши ряды, чтоб как следует увязли и ударим в спину. А если случится, что враг начнет побеждать из чувства наглости уверенный в победе, слева, клином всадим им в бок дружину Виолетт. Измотаем врага постоянными вливаниями свежих сил. Дождёмся, когда он весь свой резерв в бой пустит и тут — хоп! Я выезжаю на белом коне собственной персоной. Моя дружина до поры до времени будет стоять где-нибудь неподалёку в лесочке и ждать удобного момента жахнуть. В засаде, так сказать. Вот будет сюрпрайз!
— Занятно! — глядя на беззаботного друга из другого мира, кхыкнул Агнис, и настроение у него чуть-чуть улучшилось. Он нисколько не сомневался в храбрости своей дружины и тем более друзей. Каждый день, несмотря на мир, они устраивали жесткие учебные бои. Все альвы были вымуштрованы, отлично держали строй, высоко держали головы и без проблем выдерживали многочасовые переходы, патрулируя границы Владений. Не хватало одного — практики. Особенно проблема касалась Агниса и других командиров — зелёных неопытных юнцов.
Мы смотрели на них чуть свысока. Наблюдали. В нашу задачу не входило сделать всё за них. Нет. Мы всегда стояли несколько обиняком. Нашей целью изначально были дела людей. Над ними мы держали шефство, помогали, властвовали, если хотите. Это неизбежно, если одни находятся на ступень выше других — мозг воспаляется язвой вседозволенности. Упоением властью. Понимаете? — вопросительно посмотрела на дочку и мужа Параскева. И тот и другая согласно мотнули головами.
…Мы хотели помочь. Альвы нам были симпатичны. Они чем-то напоминали нас на заре человечества. Нет, конечно, богами они никогда бы ни стали. Кишка тонка. Их магические способности находились в зачатке и вряд ли смогли перерасти в нечто похожее на настоящее волшебство. Волшебство… волшебство… слово то какое. Божеству подвластно практически всё в природе. Божество может управлять состоянием вещества. Огнем, водой, камнем, воздушными массами, растением и животным. Одно люди несколько преувеличили: наши всепроникающие уши и глаза. Нет такого. Когда люди жили на земле локально, а богов было больше, мы могли уследить почти за всем. Для каждого сложилась своя сфера ответственности, но мы легко управлялись и с другими задачами. Разделение получилось чисто формальным. Неужели, если где-то потоп, а я отвечаю за сферу любви, я оставлю проблему без внимания? Однозначно, первым делом стоит остановить потоп, а дела любви оставить на потом. После потопа, извините, и любить некому станет если стихия сметет всё на своем пути.
Это очень печально, что сейчас я, богиня любви, нахожусь в состоянии ниже по статусу обыкновенного альва. А скоро и вовсе превращусь в обычного человека.
Глава 4: Мокошь на связи
— Говоришь, что ты Мокошь? — вдруг подал голос Матвей. Ежедневно, как только Параскева, умаявшись после дневных забот в огороде и на кухне, садилась с чашкой ароматного чая за круглый стол, рядом неизменно появлялась Алена и Параскева продолжала начатый накануне рассказ. Историю Агниса, грозного Лесного царя. Аленку почему-то очень заинтересовала личность этого таинственно альва, которого Матвей никогда в жизни не видел. И, наверное, даже не хотел видеть. В нём боролось любопытство и непонятная пока ревность. К Агнису, то или к кому-то ещё с кем его Параскева жила бурной жизнью сколько-то времени тому назад. А может и до сих пор.
Он скромно присаживался в углу у печки и тоже слушал, сопоставляя в своей голове ранее услышанное или прочитанное, о происхождении и верованиях древних славян, о всякой нечисти и богах. Ни то, чтобы он очень увлекался темой, но уйти от неё совсем не мог. В Ольгинке постоянно мульчировали тему наследия предков, пытаясь возрождать традиции и обряды. Особенно после того, как село включили в городскую экскурсионную программу. «Вон и Марьянка построила себе домик ведьмы…» — Мокошь, насколько я знаю, была не только богиней любви. Она считалась богиней плодородия и покровительницей рожаниц…