Они много веков подряд пытались превратить маленькую коренастую клячу в настоящего скакуна и, наконец, преуспели. Оставалось лишь увеличить поголовье. Жаль было гнать столь ценное животное в горнило чумы.
Из лесов вышли берегини — «альвы-амазонки». В какой-то момент произошло разделение: я не совсем помню. Почему и когда это произошло, но часть альвов в лице их женской половины выделилась в отдельный клан. Лесной народ тоже не остался в стороне. Пришли подсобить правому делу. Не ждали их. Видимо, беспредел Калеба поставил их на грань выживания. Это было нам на только руку. Чем меньше вмешиваются в людские дела боги, тем лучше.
Белбог одолжил у Чернобога трехглавых псов. Они и стали движущей силой божественных колесниц. Бог нави пожелал остаться в стороне. Ему не понравилось, что Калеб хочет взять в жены Леду. Не знаю как, но он был в курсе, что Леда — одна из моих дочерей. Кто знает, может, он и рассказал об этом Перуну, — бросив виноватый взгляд на Матвея, сказала она. — Да, были времена, когда я вела бурную жизнь. Но я же богиня любви. Сердце пылает, душа просит любви, плоть томиться в ожидании восторга. А Перун — этот сухарь… Весь его пыл тратился впустую. Молнии метал…
— Хорошее дело мужик делал — дожди на землю посылал, чтобы урожай и всё такое, — вставил Матвей ворчливо.
— Мне ли не знать. Я же за плодородие земли отвечала… но, как говориться, ни хлебом единым… — жеманно ответила она Матвею, загадочно улыбнувшись. Кокетливо так, по-озорному. Матвея так в жар и бросило — моментально почувствовал он мощь её власти над мужчиной. Бог он или человек — не столь важно. Власть над всем земным, плотским. Почувствовал, как наливается силой его орган мужского плодородия.
— Так вот первыми вступили в бой альвы и лешаки и берегини. Калёный булат крошил нежить направо и налево. Поразился Агнис. Да и мы: откуда появилось их столько? Видимо, давно не прореживали эти сорняки. Перун жёг остатки сразу, чтоб зараза не расползалась, а я шла следом и смешивала прах с землёй. А горело всё. Жарко было даже богам. В небе кружили драконы Калеба. Вот тогда и увидели мы, как Агнис мечется от одной избы к другой, вынося из горящих домишек детей, баб и стариков…
— Ха-ха-ха-ха, — услышал он за спиной женский голос и, опустив на землю совсем юную мать с малышом у груди, резко повернулся. Я была неподалеку и видела, с какой злостью накинулся Агнис на Мару, словно ему было по зубам одолеть богиню! Я сама собиралась с ней сразиться, выгнать туда, откуда она пришла, но Агнис сделал это быстрее. Сейчас я думаю, что при нём была защита. Наверняка, Леда отпустила мужа не просто так — заговорила меч и кольчугу. А может, и его самого заключила в неуязвимый кокон. Уж больно легко он уворачивался от ударов и невредимым выходил из огня. Несмотря на то, что альв…
— Кто ты? — обернувшись, крикнул Агнис Маре.
— Ха-ха-ха! А ты догадайся, женишок наш.
— Я законный супруг. И жена пошла за меня по любви. Первой женой и единственной.
— Ха-ха-ха! По любви он женился. Хочешь божественной силой разжиться?
— Что?
— Родственничков своих нужно знать в лицо. Мокошь — настоящая мать Леды твоей! Она — полубог. И дети твои тоже не простыми альвами родятся.
— И что вам за дело до того?
— Командиров слишком много. А вдруг и на мое место позарятся?
— Что за место. Ты не в аду ли столуешься. Чёрными душонками промышляешь… С нечистью якшаешься. Не уж что ты богиня?
— Что? Я — Мара, — зло прикрикнула на него богиня зимы и мора и взмахнула тяжелым мечом с зазубринами. В точь-точь стальной рыбий скелет. — Скучно мне. Вот повеселиться решила. И не прогадала, похоже!
— Скучно? Мне тоже взгрустнулось дома. Похоже и я к месту прибыл, — зычно прокричал Гора, высоко поднимая меч для удара.
— Ага, повеселимся! — присоединились остальные двое друзей. Одежда ни них висела горелыми клочьями. Похоже, они копировали с Агниса но не учли, что им в огонь безболезненно не войти, а целехонькими не выйти.
Пронесся огненный смерч, и следом тяжелая чёрная махина, делая медленные взмахи крыльями, пролетела прямо над головами четверки друзей.
— А что если… — не договорил Гора, и забросив повыше абордажную кошку, зацепился ею за чешую дракона на стремительно удаляющейся хвостовой части. Друзья с восторгом восприняли этот удачный маневр. они рубились, не забывая поглядывать на храбреца, который быстро добрался до всадника, расправился с ним и победоносно вонзил меч в шею черной громадины. Неуправляемая туша дракона, выписывая в воздухе невероятные кульбиты, понеслась к земле и рухнула в самом центре неприятельской армии. К ногам Мары.