— Вот это да! Мама? Не ожидала я от тебя такого.
Параскева пожала плечами, как бы извиняясь.
— Так проверяется сила любви. У кого крепче, тот и выигрывает. А результат зависит от обоих. От мужчины и от женщины.
В тяжелую дубовую дверь постучали:
— Жар-Агнис ожидает невесту к столу! Его Владычество в нетерпении…
— Его Владычество в нетерпении, — повторила Параскева.
— Он хотел видеть Ольхону в этом, — Крушина указала на золотое платье. — Белое с серебром — на свадебную церемонию, а золотое — сейчас.
— Золотое, так золотое! — согласилась Алёна.
Агнис сидел на своём троне и ёрзал в ожидании невесты.
Последние полгода он постоянно был в нетерпении. Невеста, предназначенная ему, в мире появлялась крайне редко. И главное, она ему нравилась. Нравилась до безумия. Ему казалось, что он даже помолодел лет на… тысячу. При одном взгляде на Алёну на щеках загорался румянец, а сердце пускалось в пляс. Он нарушил все правила, притащившись на свидание ночью с букетом цветов. Показался людям в виде жар-птицы… Всё это крайне нежелательно, но… в животе порхали бабочки, в душе цвела весна, и прекрасная невеста находилась так близко, что терпеть не было никаких сил. Хотелось обнять, расцеловать и никуда больше не отпускать от себя.
— Нужно крепиться. Ей нет ещё шестнадцати! А я как-никак Владыка — честь нужно блюсти. Но эти глаза, эти нежные руки, забавные веснушки… Я влюблен, словно в первый раз.
— Господин, ваша невеста, Ольхона и её мать.
Величественно шествуя по огромному мраморному залу, где по стенам из тёплого янтаря в золоченых рамах висели самые известные произведения мирового искусства, они шли в парчовых кринолинах, с высокими прическами, державшимися исключительно на магии. Вокруг порхали бабочки, созданные чувствами Агниса просто потому, что он был влюблен.
Часть третья
Глава 1: Тут и там
— Ольхона ты моя, Ольхона! Леля моя. Успокойся, ты совсем сошла с ума? Посмотри, что твориться вокруг!
— Не могу, мама. Я не могу угомониться. А что твориться вокруг?
— Вокруг август, а ты своими непомерным восторгом превратила его в май! Всё цветет! Ты посмотри.
— Просто погода отличная. Когда лето длинное, и тёплое, всё зацветает повторно. Ты разве не знала, мам? И вообще, кто виноват, что ты собралась выдавать меня замуж осенью? Если бы всё это случилось весной, цветение выглядело бы вполне закономерно!
— Агнис тоже не из терпеливых. Он влюблен. Ты это заметила?
— Конечно! Он любит меня! По-другому и быть не могло!
— Ему невмоготу дожидаться весны. С тех пор, как он увидел тебя, считает часы и минуты до твоего совершеннолетия, — умиляясь, говорила Параскева, возвратясь домой после примерки платьев. — Как там Матвей, интересно? Остыл?
— Не знаю. Мне кажется, что теперь он никогда не остынет. И будет просто невыносим. Собственник! — задрав нос, резюмировала Алёна.
— Он любит тебя. Вот и всё.
— Разве, когда любишь не желаешь человеку счастья?
— Должен желать. Но мир, в который ты переходишь, ему не доступен. И, главное, непонятен. Думаю, он боится потерять тебя, дочка, навсегда. Я его прекрасно понимаю. Как только последняя песчинка упадёт на дно песочных часов, я тоже стану обычной и тоже буду печалиться о тебе.
— Мам, ну что вы, в самом деле? Почему печалиться? Я же не в тюрьму отправляюсь, а замуж! Агнис постоянно шастает по Ольгинке. А мне будет нельзя?
— Магический народ связан заклинанием невидимости. Большую часть времени он по-настоящему не виден для людей. Поэтому совместный быт организовать до невозможности трудно. Агнису помогает сила. Он может быть проявленным чуть дольше. Альвоведе мир, спрятанный от людских глаз, останется таковым навсегда. Пусть Агнис похваляется, что в душе он затворник, что любит старину. На самом деле ему тяжело признать, что проявить Альвоведе нужна очень сильная магия. По сути, лишь объединив усилия всего племени, возможно достичь результата. Но результат может стать плачевным: магия покинет Альвоведе. Знаю, что берегини легализовались. В Лисьем бору они открыли эко-ферму, но для этого им приходиться меняться. Одни уходят в покой, другие занимают их место. Так и живут в три-четыре смены, чтобы не потерять магию. Представляешь, если Агнис будет спать две трети года?
— Огошеньки! Но ведь тогда и я буду спать вместе с ним? — игриво подмигнула Ольхона. — А что, вариант!
— Вариант, когда не нужно оправдываться: кто? и где? Он не для мира людей.
— Можно притвориться, что уехал в путешествие?
— Думаешь, альвы не испробовали то, другое и третье?